– А! Ну да. Так чего ж? Май месяц. Самое время.

– Самое время для чего? – непонимающе глянула поверх очков химичка.

– Брачный сезон, – охотно пояснила Ирина.

Сделав при этом ударный акцент на прилагательном «брачный».

– В самом деле? Ка-акая прелесть! – восхитилась Анна Сергеевна. – Пойдемте посмотрим! Я хочу их сфотографировать!

– Да ну к черту, ноги мочить, – проворчал Купцов. – Чего я, сношающихся жаб не видел, что ли?

– Леонид! Ну разве можно такие вещи при девочке? – тревожно встрепенулась классная руководительница.

– Это какие именно «такие»? Помнится, что курс «Полового воспитания» в вашей школе им начитывали чуть ли не в седьмом классе?

– Леонид Николаевич! Но, согласитесь, это ведь совсем другое дело! Я сейчас веду речь о том, что не стоит при ребенке акцентировать внимание на… э-э-э…

– …на обстоятельствах происхождения лягушачьей икры? – услужливо подсказал Купцов, окончательно вогнав в краску училку.

– Анна Сергеевна! – пришла на выручку Ирина. – Посмотрите, какие там красивые цветочки!

– Ой! И в самом деле! Какая прелесть! Их надо обязательно сфотографировать!

С «мыльницей» наперевес госпожа Козихина резво поскакала запечатлевать прекрасное, провожаемая злобным оскалом Купцова-старшего.

– Вот объясни мне: на кой черт мы взяли с собой эту дуру? Мы изначально с тобой о чем договаривались? Поехать навестить мать с Васильичем!

– Ничего и не дура! Как вообще можно в таком тоне говорить о женщине?

– Она не женщина – она училка! Причем химии! Бррр… ненавижу!

– В таком разе, – сердито прищурилась сестра, – ты у нас, Лёнечка, самый натуральный тупоголовый коп! Причем бывший.

– Ну знаешь!

– А чего я? Это ты двух слов связать не можешь!.. Я, понимаешь, неделю соловьем перед Анной Сергеевной разливалась! Про то, какой у меня высокоинтеллектуальный брат! А этот интеллектуал за всю дорогу смог внятно рассказать только одну историю. Про двойную расчлененку.

– Вот вернемся домой, я таким соловьем разольюсь! Мало не покажется!

– Ну и пожалуйста. Для него же стараешься, а он…

– Ирка! Я тебе сто раз говорил: прекращай эти свои своднические штучки! – с нарастающим раздражением начал Леонид. – Тоже мне, Ханума выискалась!.. Я пока еще в состоянии сам найти себе женщину! И вообще…

Возмущенный Купцов не успел докончить фразу, потому что в следующую брата и сестру визгливо окликнула училка:

– Леонид Николаевич! Ирочка! – Родственники синхронно поворотили голову и обнаружили, что та наставила на них фотоаппарат. – Чудесный ракурс! Не шевелимся! Улыбаемся!

– Товарищ бывший следователь, лицо попроще сделайте! – распорядилась Ирина, растягиваясь в улыбке, и Купцов незамедлительно скорчил «протестную» страшную рожу.

– Прекрасно!.. Еще один снимочек!.. Отлично! Подождите меня! Я уже иду!

– Мы в восхищении! – скрипнул зубами Леонид. – Всё, хорош! Поворачиваем обратно. Обойдемся сегодня без коварства и любви. Тем более что мать на часик попастись отпустила, а мы уже третий околачиваемся. О!.. – В кармане купцовской куртки очень кстати закукарекал мобильник. – Похоже, как раз она и звонит. – Купцов с надеждой зыркнул на высветившийся номер и натянул на лицо серьезность, ибо в эфир пробивалась отнюдь не мама, а Петрухин.