Потянувшись  за  пиканой,  я  уже  собрался  уходить,  когда  услышал  приглушенный

крик.  Я  снова  посмотрел  на  экран.  Грузинка  лежала  на  спине.  Ее  глаза  были  закрыты.

Затем,  беззвучно  открыв  рот,  ее  глаза  распахнулись,  уставившись  прямо  в  объектив

камеры.

У меня перехватило дыхание. Ее глаза были такими темными, как краска на стенах

камеры. Они были огромными. Я принуждал свои ноги двигаться, моя рука крепче сжала

стрекало, но я, бл*дь, не мог пошевелиться.

Женщина  перевернулась  на  живот  и  попыталась  подняться  с  пола  клетки.  Я

прикусил нижнюю губу, когда ее задница медленно приподнималась. Как и все остальное

в  этой  женщине,  она  не  имела  ничего  общего  с  Госпожой.  Задница маленькой  грузинки

была упругой и круглой. Она была гладкой и мягкой. Это пробудило жизнь в моем члене.

В  моей  груди  возникло  рычание,  когда  мой  член  болел  от  растущей  твердости.

Заставляя  себя  оторваться  от  экрана,  я  все  же  позволил  себе  бросить  последний  долгий

взгляд.  Женщина  успела  сесть,  обхватив  руками  ноги.  Ее  огромные  глаза  метались  по

комнате.  Что-то  теплое  возникло  в  моей  груди,  пока  я  наблюдал  за  ней.  Она  выглядела

немного старше 152-ой. Но не значительно.

И при мысли о 152-ой все тепло внутри превратилось в лед. Эта suka  — грузинка, сказал  я  себе.  То  были  грузины,  что  забрали  нас.  И  это  была  грузинская  сука,  которая

разрушила мою жизнь. Трахнула мою голову. Причинила боль 152-ой.

«Грузинка,  —  подумал  я.  —  Я  заставлю  грузин  заплатить.  Я  причиню  им  боль.  Я

заполучу их крики. Я не принесу им ничего, кроме смерти».

Наполненный  чувством  необходимости  причинить  боль  я  открыл  дверь  в  комнату, даже не вздрогнув от порыва ледяного воздуха, врезавшегося в мою кожу. Крепче сжимая

пикану,  я  медленно  шел  по  коридору,  тяжело  ступая  по  кафельному  полу.  Каждые

несколько  шагов  я  останавливался  и  ждал,  убеждаясь,  что  женщина  слышит  мое

приближение. Я хотел внести хаос в ее разум. Пусть она боится меня так, что даст все, о

чем я только попрошу.

Опустив  голову,  я  услышал  ее  тяжелое  дыхание.  Ее  дыхание  было  прерывистым.

Она боялась меня.

Она была в ужасе от уродливого чудовища.

Я  снова  зашагал  и,  завернув  за  угол  клетки,  встретился  с  ней  взглядом.  Кожа

женщины  побледнела,  когда  она  посмотрела  на  меня.  Что-то  странное  и  незнакомое

пронзило  мой  живот,  когда  ее  губы  приоткрылись  и  задрожали.  Но  я  проглотил  это

чувство и прислонился к клетке.

Она  ничего  не  сказала.  Для  такой  маленькой,  я  был  впечатлен  ее  силой  молчания.