кровать.

— Ешь. Пей! — приказал я.

Женщина перевела взгляд на поднос.

Я скрестил руки на груди.

— Ешь. Сейчас же! — громко скомандовал я.

Она  протянула  дрожащую  руку  и  взяла  бутерброд.  Затем  медленно  поднесла

бутерброд  ко  рту.  И  все  это  время  я  наблюдал  за  ней.  Я  даже  не  пошевелился.  Я  стоял

прямо перед ней, пока бутерброд не исчез, а бутылка с водой не была выпита.

Женщина вытерла рот, когда я шагнул вперед и убрал поднос. Я поставил поднос на

пол и вытянул руки. Женщина ни разу не отвела от меня своего взгляда.

Глубоко  вздохнув,  готовый  начать,  я  двинулся  вперед,  пока  не  оказался  перед  ее

ногами. Длинная прядь темных волос упала ей на плечо. С контролируемой нежностью я

откинул ее назад, проведя пальцем по ее щеке.

Женщина  напряглась  и  резко  втянула  воздух.  Очень  медленно  я  положил  руки  на

кровать  по  обе  стороны  от  ее  тела.  Мое  лицо  вторглось  в  ее  личное  пространство.  На

таком  близком  расстоянии  я  мог  различить  прерывистое  дыхание,  с  трудом  проходящее

сквозь ее сжатые губы. Я прижался носом к ее шее и провел им вверх, пока мой рот не

оказался у ее уха.

—  Скажи  мне  свое  имя,  kotyonok  (прим.  пер.  —  котёнок).  —  Мой  голос  был

хриплым  и  низким,  и  я  провел  носом  вниз  по  ее  шее  только  после  того,  как  назвал  ее

котенком на моем родном русском языке.

Женщина  резко повернулась  ко  мне  лицом,  ее  полные  губы  коснулись  моей  щеки.

Как  только  ее  губы  коснулись  моей  заросшей  щетиной  кожи,  она  опустила  голову  и

прошептала:

— Элен.

Ярость  загорела  внутри,  когда  она  решила  продолжать  лгать,  но  я  не  позволил

своему лицу измениться.

— Элен, — пробормотал я, поднимая руку, чтобы зарыться в ее волосы.

Она вздрогнула, и я добавил:

— Элен. Элен Мелуа из Казрети, Грузия.

—  Да,  —  ответила  она,  задыхаясь.  Отодвинувшись  на  дюйм,  я  увидел,  как  сильно

бьется пульс на ее шее. Капелька пота скатилась из-за ее уха, когда температура в комнате

начала подниматься до терпимого уровня. Увидев, как она скатывается по ее бьющемуся

пульсу, я высунул язык и слизал ее.

Ее шокированная реакция превратилась в смущенный всхлип. И я ухмыльнулся в ее

волосы, придвигая свою грудь ближе к ее.

—  Элен  Мелуа,  —  снова  прошептал  я  ей  на  ухо.  —  Такая  красивая.  Слишком

красивая,  чтобы  я  стал  причинять  тебе  боль.  Слишком  красивая,  чтобы  заставлять  тебя

кричать… — я помолчал, потом добавил, — от боли.

Мои пальцы прижались к ее горлу, когда она была шокирована от моих слов. Затем я

опустил свои пальцы к ее груди.