Сам Филипп вовсе не был в этом уверен, однако слова королевы заставили его вскинуть голову и распрямить спину. Думает она так или нет, но сказала настолько убедительно, что настроение короля разом изменилось.

– Право, а я думал... – начал он.

– Да кому какое дело, что мы думаем! – так же пылко прервала его Элеонора. – Только Бог вправе читать наши мысли и судить их. Поэтому простите меня: у всех нас бывают порывы, за которые Господь мог бы разом отправить нас в ад, не будь Он так бесконечно милостив. Человек хорош или плох не своими хорошими или дурными помыслами, а тем, каким из них он следует. Дурным намерениям следовать куда легче, так стоит ли удивляться поступку Леопольда или Генриха? Тем не менее я была бы глупа и наивна, если бы подумала, что вы оставите свою страну и отправитесь в Рим, чтобы присоединиться к моей жалобе. Я прошу вас только написать письмо его святейшеству.

– Написать письмо Папе?

Невольное облегчение, прозвучавшее в голосе короля, сказало Элеоноре, что она добилась своего. Заговори она сразу о письме, франкский хитрец сумел бы уйти от этого разговора и, напротив, стал бы обещать, что лучше сам отправится в Рим. А вот теперь ему некуда деваться!

– Напишете? – она улыбнулась. – Знаю, что напишете.

– Да, – он тоже постарался растянуть губы в улыбке. – Разумеется. Завтра же. Сегодня у меня действительно много дел. Да и своего писца я отпустил, а диктовать письмо столь важного содержания кому попало...

– Я и забыла, что вы не любитель сами писать послания! – воскликнула королева.

– О, только не думайте, что я не умею писать! – Филипп нахмурился, вспомнив, как в лагере под Птолемиадой Элеонора, будто бы невзначай, указала ему на ошибку, которую он сделал в письме, присланном Ричарду. – Но куда лучше, если это письмо будет написано красивым почерком и ровными строками.

Королева Англии опять наклонила голову, и он почти с торжеством заметил, наконец, пару седых волосков среди массы бронзовых прядей.

– Я тоже так думаю, – сказала она мягко. – Поэтому письмо привезла с собой. Вам осталось только подписать его, ваше величество.

Тройной хлопок в ладоши и точно из под земли возле кресла королевы вырос юный паж, протянул плоский ларец. Элеонора вытащила из ларца аккуратный свиток. Там же лежали маленькая бронзовая чернильница, пара перьев, песочница , огниво, свёрнутый моточек бечевы и кусок сургуча.

«Предусмотрела всё! – почти с трепетом подумал Филипп. – Ведь в самом деле ведьма!»

– Могу я хотя бы прочитать? – спросил он, не сумев скрыть раздражения.

– А как же можно подписывать то, чего вы не читали? – изумлённо подняла брови женщина. – Так вам могут и чей нибудь смертный приговор подсунуть, а вы возьмёте, да и подмахнёте.

Развернув свиток, король пробежал его глазами.

– Да, разумно и справедливо. Как бы вы ни думали обо мне, мадам, но я действительно возмущаюсь тем, что вытворили эти наглые германцы! И буду очень рад, если его святейшество накажет их.

«А хорошо бы было, если б Целестин отлучил Генриха от церкви! – мелькнула у него новая мысль. – Вот бы и повод появился отхватить у него Бургундию.