Он улыбнулся такой приятной мысли, обмакнул перо в чернила и уверенно вывел на желтоватом листе свою подпись.

Глава 4

Признание герцогини Эльзы

– Не следует так говорить, дитя моё! Если ты дала обет перед алтарём Господа Нашего Иисуса Христа, что будешь верной женою этому человеку, то грех даже и думать о нарушении обета. Выходя замуж, любая девушка мечтает, чтобы её брак был безоблачным, но так почти никогда не бывает: всегда случаются какие то трудности и беды. Их нужно уметь выдерживать. Ты вот богата, ты не ведаешь, что такое тяжкий труд, постоянная усталость, голод. А знаешь, каково приходится женщинам в бедных семьях? Я слышал – ты часто помогаешь беднякам. Может, даже заглядываешь в бедные хижины, но только видишь ты лишь одну сотую того, что там происходит. У иной крестьянки жизнь – сущий ад! Нищета, болезни, недужные дети, половина которых умирает, не дожив до десяти лет. Да ещё муж, который от дурной пищи и тяжёлой работы в тридцать лет выглядит стариком, а своё горе срывает на жене! Каково такой женщине всё терпеть и остаться доброй и преданной своему супругу? А знаешь, какие великие долготерпицы есть среди них? Так не грех ли роптать тебе?

Епископ Доминик говорил без укора – ласково и мягко. При этом лицо его, округлое, с большущим лбом, тонкими волевыми губами и детскими голубыми глазами, излучало такую неподдельную доброту, что в его присутствии делалось легче.

– Я не ропщу, святой отец! – прошептала Эльза и вновь провела рукой по лицу, сгоняя слёзы. – И я не собираюсь нарушать обеты. Дело вовсе не в том, что я разлюбила моего мужа. Хотя...

Она запнулась и быстро опустила глаза под взглядом старого епископа.

– Хотя что? – так же мягко спросил отец Доминик.

Эльза набрала в грудь побольше воздуха, чтобы выговорить всё разом, и воскликнула:

– Наверное, я несу наказание за свой собственный грех! За свою гордыню, за своеволие. Я ведь с самого детства мечтала, чтобы у меня был необыкновенный жених. Самый необыкновенный!

– Об этом мечтают все девушки, – улыбнулся епископ.

– Да, я понимаю. Но мне то казалось, что я больше других достойна такого жениха. Я – и красивая, и благородная, и богатая. И мне всё было мало, мало... Ко мне многие сватались. Знатные рыцари, графы. Я не хотела замуж, и отец не неволил меня. А потом всё это случилось, и... Это ведь было, как чудо. Как то самое чудо, о котором я так мечтала! Эта лодка посреди Рейна, огромный лебедь, который её будто бы тащил. Теперь то я понимаю: она сама плыла по течению вслед за лебедем. Ещё меня поразила красота Лоэнгрина. И то, что он тогда за меня вступился и победил на поединке... До сих пор ума не приложу, как он мог одолеть Фридриха, которого никто никогда не побеждал? Ведь с тех пор муж несколько раз ездил на турниры и чаще всего проигрывал. Я ещё подумала – это любовь ко мне сделала его таким могучим! И согласилась на все его условия. Не спросила ни о родителях, ни откуда он родом. Ах, какая я была глупая! Какая глупая... Но мне и вправду тогда показалось, что я полюбила Лоэнгрина.

– Показалось? – епископ наклонился к стоящей на коленях женщине и постарался заглянуть в её опущенное лицо. – Значит, на самом деле ты не любила его?

– Значит – нет! – устало вздохнула Эльза. – Странно, но я это осознала очень быстро.

– Что ж поделать, – теперь голос епископа Доминика сделался почти суровым. – Любишь ты мужа или нет, но ты обвенчана с ним.

– Но я же не об измене говорю! – снова, на этот раз почти с отчаянием, проговорила Эльза. – Я ни разу и не подумала об этом, святой отец! Просто Лоэнгрин так страшно изменился.