Герцогиня Эльза Брабантская и барон Фридрих Тельрамунд оставались вместе с Ричардом Львиное Сердце, Эдгаром Лионским, его юной женой и старым рыцарем Седриком Сеймуром в Антверпене, за надёжными стенами монастыря Святого Апостола Петра.

Герцог Леопольд Австрийский не пожелал прятаться от «поганых тамплиеров» и покинул монастырь, едва сопроводив туда своего царственного пленника и оставив при нём охрану из двенадцати воинов. Правда, Леопольд объяснял это опасениями: а не попробует ли всё же император Генрих добраться до вырванного из его рук узника, применив силу. В благодарность за столь своевременное появление его отряда Ричард дал герцогу слово не пытаться бежать ранее, чем сейм в Вормсе вынесет своё решение. И австрийский забияка полностью этому слову доверял. Но на всякий случай заставил друзей короля тоже поклясться, что они не попытаются увезти Ричарда, перебив оставленную охрану. По правде сказать, Леопольд не сомневался в способности одного только Седрика легко разделаться с двенадцатью ландскнехтами! А ко времени отъезда в Вормс герцог обещал вернуться с большим и сильным отрядом, чтобы самому сопровождать пленённого короля.

В тот день, когда Алиса Французская приняла своё отчаянное решение и стала вместе с возлюбленным готовиться к отъезду и к венцу, Эльзу Брабантскую тоже ожидало радостное известие: в монастырь приехал из Гента второй сын кожевника Рудольфа, двоюродного брата славной Ингеборг. Аксель, так звали юношу, сообщил герцогине, что обе её девочки и маленький сын живы и здоровы. Отважная кормилица сумела добраться до города, и Рудольф с женой приняли её и детей.

– Девчушки играют с моими сёстрами, а у меня их шесть, – сообщил Аксель, сгружая с запряжённой осликом повозки кожаные фляги и кружки, привезённые вроде бы по заказу монастыря, чтобы его приезд не вызвал подозрений у возможных соглядатаев. – Дом у нас большой, да и у соседей детей много, так что никто из чужих ничего не заподозрит. Двоих соседей, гончара Хуго и бондаря Йохана, отец предупредил, чтоб ни они, ни их жёны не заикались с другими горожанами о нашем прибавлении. Эти то, само собой, заприметили, что детей стало больше, а мать у нас уже три года как никого не рожала. Да они не болтуны и в крепкой дружбе с отцом. Ингеборг от девочек не отходит, и малыш у неё всегда при себе. А уж до чего он хорош: румяный такой, весёлый! Моя матушка вся так и цветёт, как его видит. Дай Бог здоровья вашим деткам, госпожа!

Эльза одарила Акселя парой золотых монет из своего совсем отощавшего кошеля. И тут же побежала к Марии, с которой за эти дни сдружилась, чтобы всё ей рассказать, а заодно – в который уже раз – перевести разговор на Фридриха.

Мария искренне обрадовалась известию о детях. Хотя ей самой это лишний раз напомнило, что её малыш сейчас так далеко, в Англии, и трудно сказать, когда она сможет его увидеть. Правда, Эдгар получил сообщение от Элеоноры, в котором королева писала и о маленьком Анри. Он был здоровёхонек и жил, окружённый заботами не только кормилицы и самой Элеоноры, но и Беренгарии. Жена Ричарда тоже родила сына, и теперь оба малыша ползали и возились в покоях молодой королевы, вызывая всеобщий восторг. Однако разве это письмо могло быть утешением для юной матери? Она добровольно решилась на разлуку, понимая, что мужу будет сейчас нужна больше. Но сердце болело всё сильнее: как там Анри, хорошо ли ему? Узнает ли он отца и мать, когда вновь их увидит?

Прогнав эти мысли, Мария от души обняла Эльзу и принялась рассказывать ей о приготовлениях к отъезду. Дорога до Вормса не должна была занять более четырёх дней, но предусмотрительный Эдгар собирался выслать вперёд разъезды, чтобы предупредить возможные засады и нападения в пути.

– Завтра ждём герцога Леопольда с его отрядом, а через три дня уже отправимся. Его преосвященство епископ тоже хочет поехать на сейм, и мой муж очень этому обрадовался.