– Тут вы ошибаетесь! – заметил епископ Доминик. – Мне доводилось читать один древнегреческий манускрипт, так там утверждалось, что какой то учёный, то ли греческий, то ли персидский, изготовил некогда точнейшие весы и поместил на них умиравшего человека. Так вот, когда тот испустил дух, тело его, как сказано в манускрипте, стало легче. Правда – на такую ничтожную долю веса, что заметить это было трудно. И всё же, если это правда, то опыт доказывает: у души есть вес, хотя и очень малый .

– Простите, друг мой, но вы, как мне кажется, искусились какой то ересью! – возразил епископ Валентин. – Душа бесплотна и бестелесна, как же может она что то весить? Утверждения язычников не должны смущать нас, христианских пастырей.

– Я лишь рассказываю об интересном исследовании, – улыбнувшись, ответил антверпенский предстоятель. – Нам многое неведомо в тонком мире, добрый мой Валентин, и то, что мы чего то не знаем, никак не может поколебать нашей веры в Господа Иисуса Христа. Хотя, возможно, и не стоило бы мне говорить среди мирян о вещах, смущающих даже богословов. Тут вы правы!

– Слава Богу! – прошептал Ричард. – Не то прямо как в покоях моей матушки. Она обожает собирать у себя учёных мужей и участвовать в их перепалках. Послушайте, ваши святейшества! – вновь возвысил он голос. – Вес души и впрямь – слишком тонкое дело. Но у меня уже слишком много стала весить утроба, чтобы я был в силах дольше есть и пить. Думаю, ужин пора заканчивать, а если кому охота, те могут остаться за столом – лишь бы не надоесть нашему доброму хозяину.

Король встал, и вслед за ним поднялись остальные, исключая священнослужителей.

– Утром мы отправимся назад, в Австрию, – сказал Львиное Сердце, допивая последний кубок. – Я полагаю, герцог не будет возражать, если мои рыцари поедут со мной вместе.

И тут же, обернувшись к Луи, Ричард тихо добавил:

– А пока хотелось бы кое что с вами со всеми обсудить. Идёмте, мессир. И скажите своим друзьям, чтоб собрались в нижнем помещении донжона. А если согласится прийти святейший Доминик, я буду ему признателен не меньше, чем за его блестящую речь в сейме.

Глава 3

Феи прилетели

Ричарду было что обсуждать с преданными ему людьми. Как ни ликовали они после сокрушительного поражения императора Генриха на заседании сейма, всё же до настоящей победы было ещё далеко.

Король понимал: Генрих Шестой назвал огромную сумму выкупа с единственной целью – удержать его в заточении как можно дольше. А именно до того дня, когда вновь станет возможным осуществить дьявольский замысел Парсифаля.

Конечно, Генрих не мог предположить, что Леопольд Австрийский проявит совсем уже сказочное благородство и согласится освободить пленника, полагаясь лишь на его слово. А раз так, то и воспользоваться жертвой герцога невозможно. И дело даже не в императорском гневе, который неминуемо постигнет ослушника, а в неизбежной мести тамплиеров. Кто кто, а уж они то не простят Леопольду, если он поможет жертве вырваться из их когтей. И уничтожить герцога не составит труда – он любит выпить, целыми днями охотится, не пропускает ни одного турнира, обожает щегольнуть своей отвагой. Словом, возможностей «случайно погибнуть» у него сколько угодно! Ричард чувствовал себя не вправе подвергать смертельной опасности человека, который сумел преодолеть свою сумасшедшую ненависть к королю и с таким бесстрашием спасал его жизнь.

Решение вернуться в Дюренштейн и постараться как можно скорее собрать сто тысяч серебряных марок было единственно правильным.