Решение вернуться в Дюренштейн и постараться как можно скорее собрать сто тысяч серебряных марок было единственно правильным. Однако где их взять, эти сто тысяч? Из писем королевы Элеоноры, которые Ричард получил, находясь в Антверпене, он знал, как трудно обстоят дела в Англии.

Боевая добыча, завоёванная королём в сражениях во время Третьего Крестового похода, далеко не столь велика, как, скажем, доля Филиппа Августа, ловко сумевшего урвать себе лучший кусок. К тому же часть добычи Ричарда утонула вместе с двумя погибшими кораблями. Да и остальное почти целиком разошлось по чужим рукам. Королева, как и обещала сыну, возвратила его долги вассалам, помогавшим снаряжать поход, выдала вознаграждение особенно отличившимся в битвах рыцарям, которым почему либо не удалось привезти с собою ни золота, ни драгоценностей. Кроме того, она помогла вдовам и детям тех, кто из похода не вернулся.

А добрая половина палестинских сокровищ вообще попала не к Элеоноре: этим богатством завладел граф Иоанн, младший брат короля, уже видевший себя на троне. Всё, что он обманом смог захватить, «принц Джони» использовал для подкупа вассалов и для организации смут и восстаний по всей стране, которые с таким трудом удавалось подавлять Элеоноре.

Так страна, чей монарх проявил самую большую отвагу и героизм в Крестовом походе, оказалась разорённой.

Всё это друзья короля в той или иной мере знали, однако Ричард рассказал им все подробности и прибавил: дабы исправить положение, ему нужно как можно скорее вернуться в Англию, но вернуться он сможет, лишь найдя деньги, которых негде взять.

– Прямо будто в какой то сказке! – нарушил молчание Блондель, когда король умолк и в просторной комнате под каменными сводами повисла тяжёлая тишина. – Словно некая фея даёт принцу приказ принести ей к такому то дню то, чего и на земле то нет.

– Вот вот! – подхватил Фридрих Тельрамунд. – Но в сказках должна появиться добрая фея, чтобы тут же наделить принца «тем, чего нет». Добрая фея, где ты? Ау!

– Я здесь! – послышался ответ.

Все обернулись и невольно рассмеялись. «Фея» отозвалась густым и мощным басом и оказалась «она» не кем иным, как старым рыцарем Седриком Сеймуром.

– Клянусь, такой фее, если бы мне случилось быть героем сказки, я бы скорее доверил свою жизнь, чем какой нибудь порхающей красавице! – вскричал Эдгар.

– Спасибо, мой мальчик! – Седой Волк подошёл к столу, возле которого сидел король, задумчиво передвигая шахматные фигуры по клеткам оставленной кем то шахматной доски. – Видит Бог, порхать я не умею – тяжеловат. И феей назвался шутки ради. Фея то не я. Но она существует. И поручила мне исполнить её волю, если дело дойдёт до выкупа. А до того молчать о том, что она дала мне с собою, поэтому я и веду об этом речь только сейчас.

– Клянусь Небом, это вы о моей матушке говорите! – Ричард вскочил на ноги, и костяные всадники, башни, короли покатились с чёрных и светлых клеток на полированную столешницу. – Но неужели она взяла последнее из того, что ещё оставалось в нашей казне? Такую жертву принять нельзя! Если я, правитель Англии, сейчас отниму последние скудные средства у её народа, то буду не королём, а свиньёй!

Седрик невозмутимо покачал головой:

– Ну да, я говорю о её величестве Элеоноре Английской. И не беспокойтесь, мой король, она не прикоснулась к государственным средствам. Но вот это принадлежало ей самой.

Седой Волк положил на стол небольшой кожаный мешочек, развязал шнурки и вытащил на свет объёмистую плоскую шкатулку.

– О, Господи! – вырвалось у Ричарда. – Я помню её... Но ведь это последнее, что осталось у Элеоноры!

– Неправда! – неожиданно резко возразил старый рыцарь. – Ваша мать богаче нас всех во много раз.