– Да нет же! Я как раз хотел сказать, что в таком случае Филипп Август может и не найти ей жениха среди равных. А тут ты!

– Как у тебя всё просто... Послушай, вода в реке, кажется, чистая. Не хочешь искупаться? Жарко – сил нет!

Эдгар огляделся. Равнина была пустынна. Лишь над дальними холмами курился слабый дымок – это пастухи варили себе обед, чтобы не возвращаться со стадом в лагерь и после не гнать его обратно. Несколько сусликов, покинув норы, посвистывали на бугорках по другую сторону реки, и их присутствие говорило о том, что с той стороны людей поблизости нет – пугливые зверьки удрали бы, заслышав шаги человека. И всё же кузнец отчего то насторожился.

– Стоит ли снимать с себя доспехи, когда мы так далеко от лагеря? А вдруг на нас нападут?

– Тогда будем защищаться! – отмахнулся Луи. – Ну не могу я ходить грязный! А мой оруженосец умрёт от своей лени, но бочку воды нипочём не натаскает! Я бы поменял его на твоего Ксавье. Такой отличный паренёк – сразу видно. Да что ты стоишь? Раздевайся!

Строго говоря, рыцари и не были облачены в доспехи. Ни выступлений, ни нападения противника в этот день не ожидалось, разведчики доносили, что всё спокойно, а потому, отправившись пройтись, друзья не надели ни кольчужных чулок, ни гамбезонов, ни бармиц. На них были только кольчуги прямо поверх рубашек, кожаные шапки и шлемы, да и те они уже успели снять и несли, надев на руку. Правда, Эдгар был при своём боевом топоре, а у пояса Луи красовался меч – тут уж не могло быть послаблений, оружие было при всех и всегда.

Вода в реке была на удивление прохладная и действительно чистая – весна только началась, но дожди уже закончились, и грязные ручьи с равнины не замутняли стремительных струй потока. Правда, даже на середине речки было мелко – рослым молодым людям вода доходила только до груди.

Неожиданное исчезновение сусликов первым заметил Эдгар. Монотонный свист зверьков сливался с окружавшей их тишиной, и без него словно бы ничего не изменилось.

– Луи! – шепнул кузнец, хватая друга за руку. – Суслики замолчали!..

– Вниз! – крикнул рыцарь и толкнул Эдгара в спину, вместе с ним падая лицом в холодный поток.

Привычный слух Луи успел уловить новый звук, страшно знакомый: тройной звон спускаемой тетивы... Три стрелы пронеслись над самой водой и задрожали, вонзившись в песок берега.

– Ах вы собаки! – взревел Луи, вихрем вылетая на берег и вновь кидаясь в реку, но уже с мечом в руке.

Эдгар последовал его примеру. Трое сарацинов, спрятавшихся за камнями по ту сторону реки, успели перезарядить луки и вновь выстрелить, однако юноши разом рванулись в стороны, и стрелы их не задели, одна из них лишь прошила густое облако светлых волос Эдгара.

– Мерзавцы! Ослы обрезанные! Морды сальные! – орал Луи, размахивая мечом. – Да я ваши куриные мозги псам скормлю!

– Гуси темнорожие! – вторил Эдгар, успевший набраться от друга всяких бранных слов, придуманных специально для сарацинов. – Мы из вас сейчас сделаем по два сарацинчика из каждого!

Нападавших было не трое, а пятеро, просто двое были не с луками, а с мечами и, видимо, должны были пробираться дальше, к лагерю. То были разведчики, высланные впереди небольшого конного отряда. Никак не думая, что двое рыцарей, в которых они стреляли, тут же на них набросятся, сарацины бросились наутёк. Луи и Эдгар преследовали их, изрыгая ту же брань и так же свирепо размахивая один мечом, другой топором. Будь на них по прежнему кольчуги и шлемы, юноши, вероятно, не повели бы себя так опрометчиво. Но оказавшись в чём мать родила (безлюдность места побудила их снять даже рубашки), оба друга вдруг ощутили себя дикарями, неспособными рассуждать в мгновения гнева.