Услышав звук шагов на лестнице, Фелисия обернулась и радостно засмеялась. Он уже здесь!

Секунду спустя дверь с треском распахнулась, ударившись о стену с такой силой, что картины, висевшие на ней, покачнулись. Но Фелисия увидела отнюдь не любовника.

– Так, значит, вот как ты заработала деньги на уплату долга, грязная шлюха! – прошипел кузен Дики, оскалив зубы. Во внезапно наступившей тишине было слышно, как тикают часы. Оплывшее тело кузена занимало всю комнату. Он уничтожающим взглядом обвел разбросанные коробки. – Я всегда считал тебя потаскухой!

– Простите, госпожа – пролепетал подоспевший Дани ель, очевидно, безуспешно пытавшийся остановить Дики. – Я велел ему уйти, твердил, что у нас есть чем ему заплатить, но он не слушал.

– Не важно, Даниель. Ты не виноват. Я ожидала гостя. Если он придет, устрой его в гостиной. Я скоро спущусь, – успокоила слугу Фелисия и, повернувшись к кузену, холодно добавила: – Тебя сюда не приглашали. Будь добр убраться, или я позову жандармов.

Не обращая на нее внимания, Дики брезгливо, двумя пальцами, поднял из коробки черный кружевной корсет.

– Неужели? – вкрадчиво осведомился он. – И что ты им скажешь? Что зарабатываешь на жизнь проституцией? Вряд ли это им понравится. И не уверен, что столь незаконные прибыли могут послужить достойной платой за мою долю виллы. Я должен посоветоваться с адвокатом.

Он уронил черные кружева.

– Ты, никак, ждешь очередного клиента?

Похотливый блеск его глаз поверг Фелисию в ужас.

– Может, пока развлечешь и меня?

– Да я скорее покончу с собой, – выпалила Фелисия, крепко стягивая полы пеньюара. – А еще лучше – с тобой.

– Какая ты свирепая, – бормотал он с мерзкой ухмылочкой на жирной физиономии. – Я заинтригован.

– А меня, как всегда, тошнит от одного твоего вида. К концу дня ты получишь деньги, и это все. Я хочу, чтобы ты навсегда исчез из моей жизни.

– В самом деле? – хищно оскалился Дики. – Я как раз подумал, что, поскольку ты так разбогатела, можно и цену поднять.

– Не выйдет. У меня соглашение, заверенное адвокатом.

– Ты и понятия не имеешь, на что я способен, – угрожающе протянул он. – А если я поведаю твоему братцу о занятиях его сестрицы? Как думаешь, очень понравится Энн получить в золовки шлюху? Что скажешь, дорогая Фелисия?

– Придержи язык, когда обращаешься к моей жене! – прорычал низкий мужской голос.

Глаза Фелисии широко распахнулись. Кузен Дики круто развернулся, приготовившись обороняться, пока не увидел высокого широкоплечего человека, с глазами, метавшими молнии. С лица Дики сбежала краска.

– Ваша… светлость… – пробормотал он заикаясь, застыв на месте, – я хотел… я думал… я… не предполагал.

– Теперь вам все ясно?

Дики отшатнулся как от удара.

– Она ваша жена? – изумленно ахнул он. Герцог Графтон считался самым завидным женихом в Европе.

– Вы слышали меня? – рявкнул Флинн. – Моя жена. А теперь чтобы духу вашего здесь не было. И если спустя двадцать минут вы все еще будете в Монте Карло, я найду вас и убью.

И, не удостоив взглядом трясущегося толстяка, поспешно пробиравшегося к выходу, Флинн шагнул к Фелисии.

– Прости меня, дорогая, – мягко, словно не он сейчас угрожал прикончить человека, сказал герцог. – Я, кажется, опоздал.

И Фелисия, словно ребенок, спасенный от огнедышащего дракона, бросилась в его объятия. Прижав ее к груди, Флинн с лукавым блеском в глазах посмотрел в ее запрокинутое лицо.

– Я хотел прежде всего сказать тебе, что ты просто ослепительна в этих…

– Вешицах, о которых не принято упоминать в приличном обществе, – перебила она.