– Циничный взгляд, даже для епископа.

– Когда я был молодым человеком, то исповедовал Золотое Правило ; в среднем возрасте я пытался следовать здравому смыслу. Теперь у меня нет времени на подобные вещи.

– И за что же вы платите Эрншоу? Чтобы он был поклонником Шарлотты?

– Эрншоу не поклонник, он локомотив. Он будет пыхтеть и тянуть, а потом, когда станет нужно, его отцепят, и он поедет в другое место. И исчезнет. – Хэнни прервал тираду, чтобы поприветствовать покрытую тонкой вуалью древнюю матрону, поинтересоваться ее здоровьем и проводить ее к блюдам с меренгами. После чего он вернулся к Блэару. – На сирот всегда собираются целые толпы.

– На сцене сегодня сирот было много.

– Сироты – цена, которую приходится платить за уголь.

– Я прочитал доклад следственной комиссии. Погибли семьдесят шесть человек, а вашим юристам удалось доказать, что на руководстве шахты нет никакой вины в их гибели. И возобновление расследования вам не нужно.

– На мой взгляд, сейчас жизнь вернулась в обычную колею.

– Только не для погибших и не для их вдов, которые лишены возможности подать на вас в суд для возмещения ущерба.

– Блэар, насколько я помню, жюри пришло к выводу, что в случившемся виноват кто то из погибших шахтеров. Шахта потеряла двухнедельный объем добычи. Я не подавал в суд на вдов ради возмещения моих финансовых потерь, а они значительны. Так что, пожалуйста, не разыгрывайте здесь сострадания. На самом то деле вы ведь рассчитываете, будто я настолько испугаюсь возобновления расследования, что сочту ваше задание выполненным и благополучно отправлю вас подальше. Но я этого не сделаю, не надейтесь.

– Вы не возражаете, если я начну задавать вопросы по поводу этого доклада?

– Его юридической стороны? Тут я совершенно спокоен.

Блэар перехватил быстрый взгляд Хэнни через толпу в сторону лестницы, возле которой кучкой расположились четверо мужчин. Всем им было за тридцать, все четверо уже начали лысеть, каждый из них походил на готовую сорваться с места гончую. Рядом с ними стояли жены в вышедших из моды цветастых платьях.

– Хоптон, Липтрот, Нателл и Мик?

– Хоптон, Липтрот, Нателл и Мик, эсквайры . Совершенно верно. Полагаю, в судах я представлен вполне компетентно.

Блэар успел перехватить достаточно много обеспокоенных встречных взглядов, чтобы сделать вывод, что, вопреки сказанному Хэнни, адвокатам его вопросы доставили бы немало неприятных минут. Расследования, как и мертвых, лучше всего хоронить. Он чувствовал на себе и приближающийся взгляд Шарлотты Хэнни.

– Зачем вы все таки меня сюда пригласили? И почему у меня возникает ощущение, что это представление устроено вовсе не ради сирот, а для меня?

– Ну, и для вас тоже. Наполовину.

Шарлотта подвела к ним уже успевшего вернуться Леверетта.

– Мистер Блэар, насколько я понимаю, вы вынудили Оливера украсть список тех женщин, которые воспользовались помощью и поддержкой «Дома». Неужели вы не понимаете, что у людей есть право на частную жизнь? Ради какой доброй цели могли понадобиться их имена столь испорченному морально человеку, как вы?

– Чтобы найти Джона, – вмешался Леверетт. – Все это делается только ради вас.

– Ради меня? Тогда поставьте меня об этом в известность. И каких же злодеев обнаружил знаменитый Блэар в результате своего расследования? Разбойников, убийц, грабителей с большой дороги?

– Всего лишь шахтеров, – ответил Блэар.

– А женщин среди них нет? – спросил Хэнни так, чтобы его наверняка услышали окружающие.

– Дядюшка, что за непристойные предположения?! – подошедшая к ним Лидия чуть не задохнулась от возмущения.

– Такое ли уж оно непристойное?

– С Джоном это невозможно, – запротестовал Леверетт.