Через некоторое время Дал посмотрел на счетчик времени, затем на заходящее солнце.

– Если мы хотим закончить предварительное обследование, – вдруг произнес он, – то пора продолжить работу. Лаурина, – обратился он к учительнице, – сними, пожалуйста, эти ступеньки с нескольких точек.

– Да как ты смеешь мне приказывать! – заорала Лаурина, вскочила и бросилась к Далу. – Я не позволю ни одной мужской особи разговаривать со мной в подобном тоне! Иди в свой мужской мир и там приказывай сколько хочешь!

Цендри вдруг почувствовала потребность защитить Дала, она вскочила и, опередив Лаурину, встала между ней и Далом.

– Лаурина, – резко произнесла она, ища нужные слова, и внезапно нашла их, она поняла, что ей нужно сказать. – Лаурина, ты видишь, что я уважаю ваши традиции, но если ты собираешься впредь работать с нами, значит, ты должна уважать и наши. Я тебе уже рассказывала, как мы работаем на Университете, и ты должна это хорошенько запомнить. К тому же мой помощник, – здесь голос Цендри дрогнул, – не приказывал тебе. Он попросил тебя об одолжении, так же вежливо, как просит и меня. Если ты не готова выполнять его просьбы, нам лучше проститься сейчас.

Лаурина молча стояла, выслушивая отповедь Цендри и злобно косясь в сторону Дала. Остальные служанки Ванайи тоже вскочили и стояли рядом, готовые разорвать Дала на части. Ру побелел как полотно и, трясясь всем телом, со страхом наблюдал за разыгравшейся бурной сценой.

Лаурина опустила глаза и, немного подумав, ответила:

– Простите меня, Цендри, я забылась. Я еще не привыкла, я постараюсь.

С Цендри схлынуло напряжение.

– Я понимаю тебя. Очень трудно сменить установки, которыми ты руководствовалась всю свою жизнь. Дал тоже поступил опрометчиво, ему следовало бы сначала попросить меня. – Она недовольно посмотрела на Дала. Ей показалось, что он еще не понял, какую бурю мог вызвать своим неосторожным действием. Но нет худа без добра, Цендри удалось кое‑что доказать. Или ей показалось, что удалось, а на самом деле ничего она не доказала? «Ничего, если она уйдет, это будет к лучшему, от нее может быть больше вреда, чем пользы. Жаль, что нельзя обойтись без остальных аборигенов».

Случайно Цендри не выключила звукозаписывающее устройство и с радостью подумала о том, что вся происшедшая сцена записалась полностью и ученые на Университете смогут прослушать все, что говорилось. «Интересно, какой вывод сделает мой наставник, проведя семантический анализ?» Цендри испуганно смотрела, как Лаурина направилась к Далу. Теперь ей было неясно, кого ей следует защищать на этот раз. Глаза Дала сверкали, он сжимал кулаки и с откровенной ненавистью смотрел на приближающуюся учительницу.

– Если ассистент ученой дамы покажет мне, с каких точек мне следует делать съемку ступенек, я с удовольствием выполню его просьбу, – произнесла Лаурина на удивление тихо и скромно.

Дал был немного ошарашен, он не ожидал столь дружелюбного обращения. Наблюдая за ней, Цендри понимала, через какой эмоциональный и психологический барьер пришлось переступить бедной Лаурине, чтобы задать пустой формальный вопрос. Не желая отталкивать Лаурину, с не меньшим уважением в голосе Дал ответил:

– Желательно провести съемку всех ступенек с четырех сторон, после чего каждую снять сверху. Очень прошу уважаемого преподавателя держать камеру так, чтобы солнце не попадало прямо в объектив.

Ру, все это время стоявший в стороне, наблюдал за происходящим с чувством удивления, но не только. Цендри посмотрела на его лицо и увидела такое же выражение гордости и восторга, какое было на лице у Бака, когда Дал отстранил ее от себя и начал разговаривать с ним.