Она обняла Лаурину за плечи и почувствовала, как девушка прильнула к ней, ища защиты.

– Лаурина, не стоит принимать все так близко к сердцу, – успокаивала ее Цендри. Она видела, какая ответственность лежит на ней, она понимала, что не должна допустить, чтобы сознание Лаурины ломалось так легко и внезапно. И для этого Цендри должна поддерживать перед Лауриной образ ученой дамы, умной, гордой и независимой.

«Интересно, как она будет чувствовать себя завтра, пройдет ли у нее этот шок или нет? Если нет, то мне придется для ее же блага просить ее больше не помогать нам.

Но неужели нас в самом деле послали на Изиду с тайной целью разрушить здешний уклад жизни?

А почему, собственно, общество, все существование которого построено на лжи, должно продолжать жить?

Но основной закон антропологии гласит, что ученый не должен разрушать изучаемое им общество!

А если оно живет по законам, которые все равно не выдержат натиска других культур, что тогда?

История человечества полна примеров исчезновения культур. Они погибли по разным причинам – в результате прямой агрессии, смешения с другими культурами, более сильными и развитыми. Но не лучшими!»

Сознание факта, что она способствует уничтожению определенной культуры, повергло Цендри в отчаяние. Сама того не подозревая, Цендри наносила Матриархату удар за ударом, о чем теперь горько сожалела. Она не нашла ничего лучшего, как просто сказать Лаурине:

– Ничего страшного не произошло, ты просто устала. Завтра все тебе покажется не таким мрачным.

На Матриархат ее послали не исправлять его ошибки! Жительницы Изиды имеют полное право верить в свои истины и жить своей жизнью. Цендри не будет принимать участие в уничтожении этого общества!

Об этом она обязательно поговорит с Далом, расскажет ему о своих сомнениях. «Может быть, он даже не понимает, что мы делаем?»

А пока, спотыкаясь, Цендри спускалась вниз, и с каждой секундой усталость одолевала ее все сильнее и сильнее. Цендри уже не думала ни об исчезнувших культурах, ни об этике поведения в незнакомом мире, ее заботило только одно – побыстрее добраться до дома Ванайи.

– Я так устала, – произнесла она. – Скорее бы добраться до горячей ванны, сменить одежду и пообедать.

8

Но назавтра в священное место «Нам‑указали‑путь» им попасть не пришлось.

Весь вечер после работы на Руинах Дал был весел и оживлен. Он летал по комнатам как на крыльях, пел, тискал Цендри и подшучивал над ее «обожательницей» Лауриной. После сытного ужина он даже задержался на некоторое время за столом, чтобы поговорить с любимцем Ванайи Ру, чего с ним раньше никогда не случалось. Цендри была этому очень рада, поскольку замечала, что Проматриарх недовольна тем, что Дал старательно избегает ее милого спутника. Позже, когда Цендри и Дал уже лежали в своем уголке, Дал зашел еще дальше, он заявил, что будет учить Ру управляться с оборудованием.

– Он не так туп, как мне показалось вначале, – признался он и начал что‑то говорить, но Цендри уже ничего не слышала, она уснула.

Утром, когда они сидели за столом, слушая, как Ванайя разговаривает с просителями, в зал вошла молодая красивая девушка и направилась к их столику. Цендри заметила, что, увидев вошедшую, Проматриарх грозно нахмурилась, а Миранда заерзала на своей подушке.

– Что тебе, Кларита? – спросила подошедшую к столу девушку Ванайя. Несмотря на волнение, голос ее был совершенно спокоен.