|
Подобная мысль пришлась мне не по вкусу, и я встал, чтобы наполнить стаканы. - Я не шокирую вас, Доналд? - Нет. - Вы ее все еще любите? - Нет. - Но вы очень ее любили? - Не думаю. Мона пила виски маленькими глоточками и все посматривала на меня. - Мне хочется поцеловать вас, - сказала она наконец, вставая. Я тоже поднялся. Я обнял ее и вместо поцелуя прижался щекой к ее щеке и стоял так долго-долго, уставившись на пейзаж за окном. Мне было очень грустно. Потом моя грусть перешла в более нежное чувство, в котором оставался лишь привкус горечи. Освободившись из моих объятий, Мона сказала: - Все же мне лучше одеться до завтрака... Я видел, как она направилась в комнату, которая, по моему предположению, должна была быть спальней. Я решил сесть и почитать в ее отсутствие газету, но неудовольствие, по-видимому, так ярко отразилось на моем лице, что она вполне естественно предложила: - Если хотите, идемте со мной... Я последовал за ней в комнату, в которой одна из постелей была смята. Дверь в ванную стояла открытой, и следы воды на плитках пола показывали, что до моего прихода Мона успела принять ванну. Она села возле туалетного столика и, прежде чем подкраситься, принялась расчесывать волосы. Я восторженно следил за ее жестами, за игрой света на ее коже. Несмотря на то, что мы уже принадлежали друг другу, я ощутил это разрешение присутствовать при ее интимном женском одевании как некую особую, более проникновенную близость. - Вы смешите меня, Доналд. - Чем? - У вас такой вид, словно вы впервые присутствуете при женском туалете. - Так оно и есть. - Но Изабель... - Это совсем другое дело. Я редко видел Изабель сидящей перед зеркалом за столиком, где стояло только самое необходимое, а не как у Моны, множество различных баночек и флаконов. - Вам не будет скучно позавтракать со мной дома? Я попросила Жанет приготовить нам что-нибудь вкусное. Мне припомнились львята в зоопарке, которые кувыркались с полным доверием у всех на глазах. Почти то же чувство вызывала у меня теперь Мона. Закончив причесываться, она направилась к шкафу за бельем. Она, не стесняясь, сняла свой пеньюар и, вовсе не провоцируя меня, предстала передо мной обнаженной. Она одевалась в моем присутствии столь же естественно, как если бы была в одиночестве, а я не сводил с нее глаз и не упустил ни одного ее жеста, ни одного движения. Так ли уж я прав, утверждая, что не был в нее влюблен? Думаю все же, что прав. Мне и в голову не приходило жить с ней, связать с ней свою судьбу, как я это сделал когда-то с Изабель. Я смотрел на нераскрытую постель Рэя, и она меня нисколько не стесняла, не вызывала в сознании никаких неприятных картин. Я знал, что в квартире есть еще две комнаты. В одной из них я как-то спал, опоздав на поезд. Жанет занимала другую, меньшую, находившуюся ближе к кухне. Странно, но в квартире не было столовой, вероятно, потому, что отвели как можно больше места для салона. - Так хорошо? Я не слишком вырядилась? Она надела платье из тонкой черной шерсти, освеженное серебряным плетеным пояском. |
