Киллеру надоело любоваться влюбленнорй парочкой. Он вскинул карабин, по привычке приподнял верхнюю губу. Все, хватит заниматься онанизмом. Прощай, любовничек.

Хлопнул выстрел. Из пробитого горла кавказца на Тамару хлынула кровь. Она отшатнулась, свалилась с колен убитого, пронзительно закричала.

Дело сделано! Собков побежал к торцу дома. Сидящий за рулем Валера включил двигатель. Через несколько минут «фиат» мчался по Шелковскому шоссе…

Два дня Собков отдыхал. Валялся на неубранной постели, смотрел по телевидению примитивные детектиы. Любка не появлялась. Будто отправила любовника в отпуск. Пусть нагуляет аппетит, подготовится к очередному раунду любовной схватки.

На третий вечер она рано возватилась из офиса. Необычно серьезная. Солдатской походкой протопала по холлу, поднялась по лестнице и вошла в комнату любовника.

– Как дела, блин? Так… Чем занимался, что кушал?

Внешне – забота о любимом человеке, на самом деле – бутафория заботы.

– Балдел, – односложно ответил Александр. – А ты как?

– Переоденусь – расскажу.

Сейчас сбросит одежду, освободится от нижнего белья, накинет прозрачный халатик. И набросится на купленного мужика, будто оголодавший пес на брошенную кость.

Переодевшись, женщина вернулась в комнату любовника. Но не прыгнула к нему на колени любовника. Села в кресло.

– Помнишь, рассказывала тебе, так, о Викторе Ганошвили? Ну, унитазном, блин, предпринимателе, который оттягал у меня почти арендованную часть торгового зала продмага?

– Помню, – напрягся киллер. Уж не заподозрила ли бизнесменша своего «мужа». Вдруг расколола Валеру? – Завалил тебя на мешки с крупой, что ли?

– грубо пошутил он.

– Счаз з! Я сама кого угодно завалю… Его убили!

– Как это убили? – «не понял» киллер. – За что?

Похоже, у телки – ни намека на подозрение. Просто принесла очередную бабью сплетню. Дай то Бог. А если Любка соотнесла выкачанную у нее информацию об адресе офиса Ганса, практически выпрошенный пистолет, возвращение заполночь с убийством кавказца? Тогда придется продумать ее ликвидацию.

– Убийца не оставил записку… А ты как думаешь – за что?

Есть верный, не раз опробованный способ уйти от об"яснений. Халатик – не преграда, легко снимается. Сопротивляться Любка не станет, наоборот, сама займет привычную позу. Вперед!

– Не люблю говорить на расстоянии. Присядь на диван – скажу.

Такое приглашение – редкость. Как правило, инициатива идет от женщины. В другое время Любка вспорхнула бы голубкой, набросилась на любовника. А сейчас нерешительно покрутила пышной прической, медленно поднялась и села на другой край дивана.

– Говори, блин…

Собков провел рукой по женскому бедру. Медленно, маняще. Все выше и выше. Глаза у Любки затуманились, дыхание прервалось. «Лекарство» сработало – она прерывисто вздохнула и упала навзничь. Смутные подозрения, убийство кавказца, непонятные упражнения сожителя с утюгом – все это растворилось в жгучем желании…

Утром следующего дня киллер решил прокатиться по Москве. Принюхаться к обстановке в столице, проверить – идут за ним топтуны или он вне подозрений. Каждый выезд за пределы особняка связан с трудностями. Пока живы Ахмет и Босяк приходится гримироваться, менять парики и одежду. Либо в подвале знакомого магазина, либо под прикрытием мусорных контейнеров.

В холле тихо беседуют Феликс и Валера. Говорит один коротышка, телохранитель отвечает короткими словами, улыбками, жестами. Знакомая картинка, но киллера насторожила тема беседы.