– Ко мне есть – вопросы, просьбы? – маясь от невесть откуда

появившихся бюрократических выражений, спросил Дымов.

Девица в очередной раз рассмеялась. Делала это она удивительно приятно. Славка не мог определить, какие музыкальные инструменты зазвучали. Скорей всего, скрипка.

– Извините за смех… Чувствую себя, словно на допросе… Нехватает конвоира за плечами и наручников… Единственный вопрос – о чем шла речь в кабинете начальника? Что за тройное убийство? О каком российском терминаторе вспоминал начальник? Почему вы так нервничали?

Вот это набросала вопросиков! Часа не хватит отвечать! Дымов нерешительно поглядел на девушку. Время есть, почему не пооткровенничать? Появится чувство доверия, без которого работа сыщиков просто немыслима.

– Был у меня друг, такой же детектив… Нет, вру, не такой – намного умней. Честно признаюсь, я – несерьезный человек, люблю шутить, а он… Впрочем, это неважно…

Начал Славка говорить неохотно, пересиливая нежелание выплеснуть перед сопливой девчонкой трагические события почти годичной давности. Постепенно увлекся. Прошел час, другой. Он не слышал хлопанья дверей соседних кабинетов, приглушенных разговоров в коридоре, даже телефонных звонков. Пристукнет трубкой, будто убьет надоевшую муху, и снова говорит. Не девчонке, растопыревшей колдовский глазки – самому себе.

– … поэтому мне повсюду чудится киллер, который зверски расправился с женой Мишки и добрым десятком ни в чем неповинных людей. Именно из за него погиб Тимов… Вот и насторожила серия странных убийств.

– Почему странных?

– У каждого киллера своя манера расправляться с жертвой. Терминатор предпочитал выстрел не в грудь или в голову – в горло. Как бы загонял кляп. И еще одно: отсутствие контрольной пули. Убийца настолько уверен в безошибочности выстрела, что пренебрегал «контролькой». Не исключено, конечно, что нелюдь, убивший авторитета и двух его шестерок, работает, как бы под Собкова… И все же – странно…

Черт его дернул невесть зачем поехать к Филимону? Костомарова прикрыла бы его хваленной федоровской крышей, а что может сделать Некуда? Выглушить с «другом» пару бутылок горилки да рассказать десяток древних анекдотов. Коттедж в Подмосковье – запасная база на самый крайний случай. А он еще не наступил.

Александра измучила жажда, кружилась голова. Неужели удар кастетом повлек за собой сотрясение мозга? Только и не хватает заболеть! Впереди – обязательная ликвидация Ахмета, последнего из троих, знающих киллера в лицо, выход на заказанного Монахом Пушкарева.

Лежать в постели под присмотром купленных врачей и сестер он не имеет права!

Покачиваясь на вялых ногах, Собков в изнеможении опустился на скамью остановочного павильона. Прислонил ноющую голову к прохладной

металлической стойке, из под прикрытых век внимательно огляделся. Со

стороны – обычная современная действительность: похмельный синдром.

Перебрал мужик, вот и страдает.

Рядом сидит дедок с корзиной на коленях. Напротив оживленно беседуют две женщины: пожилая и молодая. Возле павильона с наслаждением пьет баночное пиво парнишка лет шестнадцати. Интеллигентного вида очкарик читает газету. Две малолетки подрагивают несозревшми грудками, хихикают, бросают на очкарика призывные взгляды.

Кажется, чисто.

– Только что, своими глазами видела: бандюги порешили проходившего мимо мужичка, – таинственно информировала пожилая женщина. – Пять раз ткнули ножом.