Уже минуту, как я давлюсь смехом. Как странно все-таки переплетаются сюжеты жизни. Марина написала обо мне ужасно, совершенно несправедливо и не то… И вот теперь мне предлагают писать о ней, чтобы спасти ее имя от сплетен…

— Это хорошая мысль, — я никак не могу прийти в себя и глупо улыбаюсь, отчего интонации лишаются должной твердости. — Но есть две серьезные проблемы. Во-первых, я совсем не умею писать прозу. Я хороший корректор, это да. Чую неполадки в чужих текстах. Но написать свой — нет уж, увольте. Хорошо — не получится. А плохо профессиональное чувство языка не позволяет… А во-вторых, я совсем ничего не знаю о Марине Бесфамильной. Моих воспоминаний о ней хватит едва ли на статью… И все они будут очень личные и субъективные, не имеющие ничего общего с настоящей Мариной или ее биографией.

— Первое — вранье, второе — не проблема, — жестко перебивает Лилия. — Факты биографии Марины есть у нас. Причем такие факты, о которых никто, вот поверь, вообще никто, кроме нас, не сможет рассказать. Мало кто знает, как мы с Артуром сделали из Марины звезду эстрады, мало кто знает, как…

— С Артуром? — из уст Лилии это имя звучит, как само собой разумеющееся. А, между тем, я совсем не связывала эти персоны. Если это тот самый Артур, о котором когда-то рассказывала мне Марина, то, возможно, мне представляется возможность разгадать одну из загадок Марининой жизни. Помнится, когда-то у меня не хватило на это интереса. Спросить у Маринки — не представилось случая, а сама разбираться не стала — как-то незачем… И вообще, при чем здесь Марина и звезда эстрады? Лилия явно что-то преувеличивает…

— Наш бывший компаньон. Предал в самый сложный момент. Не выдержал, сбежал…Скрылся. Он, кстати, тоже играл далеко не последнюю роль в неизвестных областях судьбы Бесфамильной. Понимаешь, ее будут представлять сейчас, как лирического героя. Ах, современная поэтесса, ах, трагическая судьба, ах… А на самом деле в ее жилах текла кровь настоящей авантюристки. Яркой и бесшабашной. Почти ведьмы… И это интересно, и об этом нужно писать…

— Почему же вы сами не напишите?

— Не умеем и не заслуживаем доверия в глазах широкого читателя. А ты вот как раз — и заслуживаешь и умеешь. Если ты формулируешь мысли в стихах, неужели не сможешь в простых… Наймем консультантов, наберем штат литературных негров, если понадобится… Ты — яркое лицо, дружила с покойницей, вместе с ней будешь напечатана в сборнике… Ты нужна этой книге! Геннадий больше склоняется в сторону этой Нины — она ведь тоже была близка покойнице, к тому же разбирается в подводных камнях литературного бизнеса… Но мне она не нравится. Она не сделает книгу яркой, я чувствую…

— Я тоже не сделаю, — окончательно оправившись от первого шока, я начинаю мыслить логически. — Но, если можно, материалы о Марине посмотреть хотелось бы. Она ведь была мне…

— Только после подписания договора! А вдруг ты используешь их в своих целях? Нет уж, мы люди ученые… Намекну тебе только, что Черубина — да, да, та самая солистка «Русской красавицы», это не кто-нибудь, а наша с тобой Мариночка. Только ты без моей помощи никогда это не докажешь и никому материал предложить не сможешь.

Ну отчего я ей верю? Совершенно не знакомой интриганке, явно злой и неуравновешенной. Отчего я ей верю? Причины понять не могу, но ощущаю ясно — в этом она не обманывает. Вот вам и Марина, вот вам и «жила нараспашку»… Ничего я о ней не знала, ни ее истинного ко мне отношения, ни настоящих жизненных перипетий, ни стремлений… Душа нараспашку — приятный образ, удобный метод вызывать в людях доброе — ничуть не более.