Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Пришлось начинать без них.
Да, в просторной горнице, где обычно проходили княжеские советы, сейчас было просто угнетающе малолюдно. И сам князь отсутствовал. И большая

часть его думных людишек не сидела по своим местам. Снова в походе наш Ярославич. Псковичи, уже пару месяцев жившие без своего князя, совсем

распоясались. Посадник тамошний польстился на ливонские посулы, да и переметнулся к немцам. Лазутчики донесли: орденские рыцари уже выступили к

городу. Надобно было порядок наводить, и притом незамедлительно, не растрачивая драгоценное время на долгую вечевую склоку, сбор ополчений и

снаряжение новгородских полков. Тут шла гонка с немцами: кто поспел, тот Псков и съел. А от Пскова-то до Новгорода — рукой подать.
Князь увел с собой почитай всех своих ратников. И татар Арапши заодно. Оно и понятно: быть может, драться с ливонцами придется или, чего

доброго, штурмовать псковские стены, а это не фунт изюма съесть. Так что в Новгороде осталась лишь малая дружина. Ну, то есть очень малая. Во

главе — воевода Василий. Василько, как кличет его сам Александр Ярославич. Василий Бурцев — бывший омоновец, бывший рыцарь, а ныне... Бурцев

невесело усмехнулся: вроде как зам князя он тут ныне.
В отсутствие Александра, прозванного после давней победы над свеями Невским, у него, у зама-воеводы, должна болеть голова о порядке в буйном

Новограде. Присматривать нужно, чтоб посадник не чудил, чтоб вече не своевольничало да чтоб купцы-бояре, с немчурой тайную дружбу водящие, лихих

делов не понаделали. В общем ответственность — жуть, а реальных рычагов воздействия на норовистых новгородцев — никаких. Дружина в сотню воинов

— вот и весь его административный ресурс вкупе с силовыми и карательными органами. Та же сотня обеспечивает охрану княжеской семьи и семейств

дружинников. И Аделаиды...
Бурцев улыбнулся, вспомнив о жене. Грустит милая женушка чего-то в последнее время много, а поговорить по душам все как-то недосуг. Ничего, вот

вернется князь... А до тех пор ему с малой дружиной надлежит беречь покой горожан. И любимой. Бурцев вздохнул. Эх, дружина, мать-перемать! С

такими силами, блин, и детинца Новгородского не шибко удержишь, ежели что...
Нет, военного да всякого оружного люда в городе, конечно, хватало, и даже, на взгляд Бурцева, с избытком. Но то все ратники из местных, пришлому

князю вне военных походов не подотчетные. У посадника да у тысяцкого — свои гриди и паробцы. И у владыки-архиепископа — личная дружина. И у

бояр, что познатнее, есть немалые отрядики, и у купцов-богатеев тоже. И ничейные разбитные ватаги повольников шныряют по улицам. Коли подступит

к господину Великому Новгороду какой враг извне, объединятся, конечно, ратные люди. Да плюс к тому ополчения кончанские и уличанские старосты

соберут. В общем, супостату мало не покажется.
Но вот если червоточинка изнутри город разъест? Если бунт вспыхнет — слепой, безумный, с повсеместной резней и избиением? Много ли тогда

сделаешь с двумя полусотнями верных людей? А червоточинка ведь имеется! Немало купцов, да бояр, да житьих людей  новгородских терпят убытки от

торговой блокады, которую незримо, но твердо держат немцы после Ледового побоища.
Дело-то известное: побежденные пытаются одержать верх над победителями не мечом, а звонкой монетой. Экономически удушить, так сказать. А

новгородская знать спит и видит, как бы наладить с прусской Ганзой выгодную торговлишку. Любой ценой наладить. Но цена, блин, тут одна:

неудобного Александра Ярославича — долой, изрядный кус новогородских земель — под власть ливонцев, да еще, глядишь, начнет немчура новгородцев в

католичество обращать.
Быстрый переход
Мы в Instagram