– Ну и как? – покраснела Эльза.

– Это называется «выпендриваться». А выпендреж до добра не доводит. Давай так сделаем. Я приготовлю еду, а ты лезь на столб, прикрепи антенну, что мы взяли у муров, и запускай «птичку», надо понять, кто вокруг нас.

Эльза встала, положила ложку, которой мешала макароны, и направилась к своему рюкзаку. Она остановилась перед ним и с обидой в голосе произнесла:

– И все же, ты его слишком часто хвалишь.

– Песня та же, пою я же, – усмехнулся Саныч. – Работай, не то воду возить на спине будешь.

– Это еще зачем? – обернулась Эльза.

– А на обиженных воду возят.

– Не смешно…

– А я не смеюсь, будешь переносить воду из одного конца пруда в другой, пока не поумнеешь.

– Дед, ты жестокий и неласковый, я тебя брошу, будешь жить один.

– Не буду, – ответил Саныч. – Найду себе женщину и научу ее быть умной.

– Дед… – Эльза сжала кулаки.

– Выпорю, – оборвал ее Саныч.

Эльза хотела что-то сказать, но лишь отвернулась. Саныч подошел к ней и обнял со спины.

– Ты самый дорогой мне человек, – тихо произнес он ей на ушко. – Только не задавайся. Хорошо?

– Хорошо, любимый, – настроение Эльзы мгновенно изменилось. – А куда смотреть?

– Вокруг полетай и загляни на север по дороге. Надо знать, когда кочевники появятся, и не отсвечивать.

– Поняла, я быстро. – Эльза, напевая, схватила поднос и пошла к столбу вешать антенну.

С антенной дальность полета коптера вырастала до пяти километров, тогда как если запускать его с земли без антенны – пятьсот-шестьсот метров.

– И почему мы ее раньше не использовали? – спросила Эльза, когда вернулась. – И там этот Жгут подглядывал за мной снизу.

– И что? Ты в шортах, – ответил Саныч. – Кукла, ты сама выставила себя напоказ, когда переплывала пруд.

– Да я забылась, – отмахнулась она и побежала запускать коптер.

– Дите дитем, – вздохнул Саныч. Он понимал, что Эльза физиологически развивается слишком быстро. Ее ум не поспевает за телом, и с этим что-то надо было решать. Но что делать, он понять не мог. Ее ревность к другим мужчинам и женщинам ослепляла ее. Она хотела, чтобы он принадлежал ей всецело, без остатка, как хотят дети от родителей, называя это любовью. Но теперь в ней бурлил такой котел гормонов, что ему порой становилось страшно.

Саныч отвлекся от мучавших его мыслей и стал готовить макароны с тушенкой. Сдобрил все топленым жиром, добавил соль и перец и отставил макароны в сторону. Слил из них воду и в другом котелке на этой воде сварил суп из пшена и с тушенкой из тунца. Добавил сухую зелень, лук, чеснок, прихваченный из дома священника, и разложил нарезанный бекон.

– Третий! – крикнул он. – Обедать!

– А я? – тут же вскинулась Эльза и поднялась, ее голова показалась из-за кустов.

– А ты наблюдай, я потом тебя сменю.

– Вот так всегда… – обиделась Эльза, но Саныч ее остановил:

– Кукла, не начинай сейчас, не то время и не то место.

– Ладно… Жадины, – буркнула Эльза и спряталась за кустами.