— Ничего не выйдет, — сказал Хеннеси. — Агитаторы на это не поддадутся. Им нужна только забастовка.

И тут наконец вмешалась Лилиан.

— Попробуй, папа.

И старик попробовал.

Через день каждая миля путей охранялась, каждая миля была проверена: нет ли ослабленных рельсов или закопанной взрывчатки. Как и в Джерси-Сити, когда сыщики Ван Дорна в поисках соучастников Саботажника арестовали множество разыскиваемых преступников, здесь в ходе поисков саботажа тоже обнаружили несколько слабых мест и устранили недочеты.

Белл верхом проехал вдоль путей двадцать пять миль. Вернулся он на локомотиве, убедившись, что самый опасный участок пути на Западе превратился в отлично содержащийся. И в самый охраняемый.

Саботажник ехал в торговом фургоне, который тащили два сильных мула. Натянутый на семь обручей брезент выцвел и в нескольких местах порвался. В фургоне громоздились кастрюли, сковородки, штуки ткани, соль, бочонок лярда, еще один бочонок с упакованными в солому фарфоровыми чашками. Под этими товарами лежала свежевытесанная из горной сосны-тсуги железнодорожная шпала длиной восемь футов.

Торговца, мертвого, раздетого донага, Саботажник сбросил с откоса. Они были почти одного роста, и одежда неплохо подошла. Просверленная в шпале дыра была начинена динамитом.

Саботажник двигался по проселочной дороге, которая возникла как индейская тропа задолго до начала строительства железной дороги. По тропе долго ходили олени и мулы. Крутая и узкая, тропа безошибочно отыскивала в труднейшей пересеченной местности самые удобные для проезда склоны. Большинство далеких поселков, мимо которых она проходила, были заброшены. А те, что не заброшены, Саботажник обходил стороной. Обитатели поселков, еле сводящие концы с концами, могли узнать фургон и поинтересоваться участью его хозяина.

Там и сям дорога пересекала новые железнодорожные пути, предоставляя возможность ехать по насыпи. Но всякий раз как Саботажник подъезжал к кратчайшему пути, он видел патрули. По обочинам — конные полицейские, на самой дороге — полицейские на дрезинах. Саботажник намеревался ночью проехать вдоль путей к краю глубокого каньона и там заменить шпалу своей, с взрывчаткой. Но день клонился к вечеру, склоны потемнели, и он вынужден был признать, что ничего не выйдет.

Во всем была заметна рука Белла, и Саботажник в тысячный раз проклял убийц, которых нанял в Роулинсе и которые не справились с работой. Но все его проклятия и сожаления не меняли суть: патрули Белла означали, что рискнуть и подъехать к полотну в фургоне нельзя. Линия проложена по узкой полосе. Почти везде с одной стороны крутой подъем, с другой такой же крутой спуск. Если он столкнется с патрулем, некуда будет спрятать фургон, и в большинстве мест невозможно вести его по рельсам.

Сосновая шпала весит двести фунтов. Гвоздодер, необходимый для удаления шпалы, — двадцать. Гвоздодер можно использовать и как лом, раскапывая балласт, но забивать им костыли невозможно, нужен молот, а это еще двенадцать фунтов. Саботажник силен. Он способен поднять и взвалить на плечи двести тридцать фунтов. Но сколько миль он сможет нести такую тяжесть?

Вытащенная из фургона, шпала казалась еще тяжелее, чем он себе представлял. Слава богу, ее еще не обработали креозотом. Древесина впитала бы еще тридцать фунтов темной жидкости.

Саботажник прислонил шпалу к телеграфному столбу и привязал к ней гвоздодер и молот. Потом отвел фургон от дороги, недалеко, за деревья. Застрелил из «Дерринджера» обоих мулов, прижимая ствол к черепу, чтобы приглушить выстрел на случай, если поблизости окажется патруль. Потом вернулся к дороге, наклонился и взвалил массивную тяжесть на плечо. Выпрямился и зашагал.

Грубая древесина врезалась в тело сквозь ткань, и он пожалел, что не прихватил из фургона одеяло, чтобы подложить.