Осунувшийся старик щелкнул пальцами. К нему, разворачивая кальки, бросились инженеры. Следом шли землемеры с теодолитами через плечо, помощники землемеров несли красно-белые разметочные колышки.

Исаак Белл перехватил Кинкейда, когда тот садился в автомобиль.

— Странно, что мы с вами постоянно встречаемся.

— Вовсе нет. Я хочу, чтобы Хеннеси был на моей стороне. И поскольку калифорнийские джентльмены снимают весь домик, чтобы уговаривать меня баллотироваться в президенты, я подумал, что Хеннеси найдется место среди них.

— По-прежнему колеблетесь? — спросил Белл, вспоминая их разговор на «Фоллиз».

— Сильней, чем раньше. Стоит сказать им «да», и они посчитают, что ты у них в кармане.

— Но вам нужна эта работа?

Вместо ответа Чарлз Кинкейд сунул руку под лацкан пальто и отвернул его. Там был приколот значок с надписью «Кинкейд — президент».

— Но не болтайте.

— Когда же вы будете носить значок открыто?

— Я собираюсь удивить мистера Хеннеси на этом банкете. Вы тоже приглашены: ведь вы спасли дорогу от Саботажника.

Его слова не показались детективу искренними.

— Жду с нетерпением, — сказал Белл.

Саботажник притворился, что не заметил проницательный взгляд Белла. Он знал, что его претензии на президентское кресло недолго смогут обманывать детектива Ван Дорна. Но стоял на своем и бросил всего один любопытный взгляд на мост, словно ему не было до него никакого дела.

— Та широкая площадка на противоположной стороне ущелья, — небрежно заметил он, — кажется самым подходящим местом для сортировочной станции.

Иногда он с гордостью думал, что ему действительно следовало стать актером.

— Жалеете, что оставили инженерное дело? — спросил Белл.

— Жалел бы, если бы меньше наслаждался политикой. — Кинкейд рассмеялся. Потом перестал улыбаться и сделал вид, что глубоко задумался. — Я мог бы серьезно жалеть об этом, будь я таким замечательным инженером, как мистер Мувери, построивший этот мост. Посмотрите на это сооружение! Какое изящество, какая сила! Он был настоящим корифеем. И все еще корифей. Несмотря на возраст. А я всегда был только квалифицированным работником.

Белл посмотрел на него.

Кинкейд улыбнулся.

— Вы странно на меня глядите. Это потому, что вы еще молоды, мистер Белл. Подождите, пока вас не догонят сорок лет. Тогда вы поймете, где ваш потолок, и поищете другие поприща, на которых, может быть, проявите себя лучше.

— Например, баллотироваться в президенты? — небрежно спросил Белл.

— Совершенно верно!

Кинкейд улыбнулся, хлопнул детектива по твердому, как скала, плечу и запрыгнул в машину. Включил зажигание — мотор он не глушил, — и, не оглядываясь, поехал вниз под гору. Всякий признак озабоченности только растревожит воображение детектива.

Но на самом деле его сжигало возбуждение.

Осгуд Хеннеси несся вперед на всех парах, определенно суя голову в петлю. Чем скорее дорога перейдет через ущелье, тем скорее Осгуд повиснет в этой петле. Ведь если сортировочная станция на той стороне — это голова Хеннеси, а империя Южно-Тихоокеанской железной дороги его торс, то мост через каньон реки Каскейд — шея.

Глава 35

Исаак Белл разместил своих людей на всех участках работ, приказав отслеживать возможный саботаж. Хеннеси объяснил ему, что рытье туннеля — только начало. Он намерен был построить до снега как можно больше за туннелем. Даже самые трусливые банкиры с Уолл-стрит, хвастал хозяин железной дороги, убедятся, что Южно-Тихоокеанская завершит строительство, едва весной растает снег.