Белл разослал конные патрули охранять дорогу в глубине гор. Потом попросил Джетро Уотта лично возглавить железнодорожную полицию. Они вместе прошли по мосту и договорились усилить охрану быков внизу и пролета. Потом верхом объехали окрестности; гигант Уотт сидел на громадном животном по кличке Гроза, которое то и дело пыталось тяпнуть шефа полиции за ногу. Уотт усмирил лошадь, ударив ее по голове, но всякий знаток лошадей понял бы, что Гроза просто выжидает.

В первый день, заполненный лихорадочной деятельностью, плотники установили к ночи временные подпорки в устье туннеля № 13 и деревянный навес над только что прорубленным выходом. За ними шли каменщики. А рабочие уже проложили пути из туннеля до края ущелья.

Красный поезд Осгуда Хеннеси прошел через туннель, толкая до самого входа на усиленно охраняемый мост несколько тяжело нагруженных грузовых вагонов. Рабочие выгрузили из вагонов рельсы, и работа продолжалась при электрическом освещении. Шпалы, доставленные с лесопилки выше в горах, уже уложили на мост. Всю ночь заколачивали костыли. Когда шпалы были закреплены, локомотив Хеннеси принялся толкать товарные вагоны на мост.

Тысячи путейцев затаили дыхание.

Слышались только механические звуки: пыхтение локомотива, гудение динамо-машин, дающих электричество, а значит, свет, лязг чугуна о сталь. Когда первый вагон, груженный рельсами, двинулся вперед, все посмотрели на Франклина Мувери. Пожилой мостостроитель внимательно наблюдал.

Исаак Белл услышал, как Эрик, очкастый помощник Мувери, похвастал:

— Мистер Мувери был таким же хладнокровным и невозмутимым, когда закончил для мистера Хеннеси дорогу через Большое Соленое озеро.

— Но тот мост, — заметил поседевший землемер, глядя в глубокое ущелье, — был гораздо ближе к воде.

Мувери небрежно опирался на палку. Его лицо ничего не выражало, челюсти не сжимались, вандейковская бородка не подрагивала. Он был спокоен, только крепко стискивал в зубах в широком, добродушном рту пустую трубку.

Вот за этой трубкой и наблюдал Белл. Когда вагон с рельсами достиг противоположной стороны пропасти и рабочие разразились радостными криками, Мувери вынул трубку изо рта и выплюнул кусочки отгрызенной древесины.

— Засмотрелся, — улыбнулся он Беллу. — Мосты странные штуки, непредсказуемые.

К полудню через мост проложили вторую ветку.

В затяжном приступе деятельности провели десяток боковых веток. Вскоре площадка на противоположной стороне превратилась в гибрид сортировочной станции со строительной площадкой. Красный «особый» Хеннеси проехал по мосту и остановился на высоком боковом пути, откуда президент Южно-Тихоокеанской мог наблюдать за происходящим. Через мост шел непрерывный поток грузовых составов. Затем протянули телеграфные провода и передали радостную новость на Уолл-стрит.

Телеграфист Хеннеси передал Беллу пачку кодированных сообщений.

Ни один телеграфист на всем материке не был изучен «Агентством Ван Дорна» внимательнее Дж. Дж. Мидоуса. «Кристально честен и никому не должен» — был вердикт. Но помня о предателе телеграфисте, которого застрелил «Техасец» Уолт Хэтфилд, Белл не стал рисковать. Всю его переписку с Ван Дорном шифровали. Он закрылся в своем купе, в двух вагонах от «особого», и расшифровал сообщения.

Это были первые результаты расследования, которое Белл приказал провести относительно людей из ближнего круга президента железной дороги. Ничто из сведений о главном инженере Южно-Тихоокеанской не позволяло усомниться в том, что он человек уважаемый и достойный.