Белл сунул голову в грязный салун. Бармен, сидевший на доске, уложенной на две пивные бочки, мрачно поднял голову от недельной давности газеты «Сакраменто».

— Где гуляют лесорубы? — спросил его Белл.

— В «Двойном орле», ниже по улице. Но сейчас там никого. Они режут шпалы в горах. Работают по две смены, чтобы успеть до снега.

Белл поблагодарил его и направился в «Двойной орел», побитый грузовой вагон, снятый с рельсов. На крыше был нарисован красный орел с расправленными крыльями, и владельцы раздобыли где-то крутящиеся на шарнирах двери. Как и в предыдущем салуне, единственной живой душой здесь был бармен, такой же мрачный. Он повеселел, когда Белл бросил на прилавок монету.

— Что будете пить, мистер?

— Я ищу лесоруба, пострадавшего в несчастном случае. Дона Элберта.

— Я слышал, он без памяти.

— А я слышал, что он время от времени приходит в себя, — сказал Белл. — Где его найти?

— Вы полицейский?

— А что, я похож на полицейского?

— Не знаю, мистер. Они слетелись сюда, как мухи на падаль. — Он снова осмотрел Белла и принял решение. — За ним ухаживает старуха в хижине у ручья. Идите вниз по колеям до ручья, не промахнетесь.

Привязав лошадь, Белл спустился к ручью, который, судя по зловонию, служил городской сточной канавой. Миновал старинный вагон «Сентрал Пасифик», когда-то выкрашенный желтой краской. В стене вагона были прорублены отверстия, служившие окнами. Из одного такого отверстия молодая женщина шмыгая носом сказала:

— Нашел, красавчик. Здесь то, что тебе нужно.

— Нет, спасибо, — вежливо ответил Белл.

— Милый, ничего лучше ты дальше не найдешь.

— Я ищу женщину, которая ухаживает за раненым лесорубом.

— Мистер, да она уже давно в тираж вышла.

Белл пошел дальше и увидел несколько жалких хижин, сколоченных из упаковочных ящиков. Тут и там виднелись надписи, указывавшие на первоначальное содержимое ящиков: «КОСТЫЛИ». «ХЛОПОК». «ГВОЗДИ». «КОМБИНЕЗОНЫ». У хижины, на которой было написано «ПИАНО РОЛЛЗ», он увидел старуху. Она сидела на перевернутом ведре, держась за голову. Волосы у нее были седые, хлопчатобумажное платье и шаль на плечах — слишком тонкие для промозглой сырости, поднимавшейся от зловонного ручья. При виде Белла она вскочила с выражением ужаса на лице.

— Его здесь нет! — закричала она.

— Кого? Спокойней, мэм. Я не причиню вам вреда.

— Донни! — кричала она. — Полиция!

Белл сказал:

— Я не полицейский. Я…

— Донни! Беги!

Из хижины выбежал лесоруб шести с лишним футов ростом. У него были огромные каштановые усы, спускающиеся ниже небритого подбородка, и большой нож в кулаке.

— Вы Дон Элберт? — спросил Белл.

— Донни мой двоюродный брат, — ответил лесоруб. — Шли бы вы отсюда, мистер. Это семейное дело.

Опасаясь, что Дон Элберт может выбежать через черный ход, Белл поднес руку к шляпе и взял «Дерринджер» сорок пятого калибра.

— Я не меньше других люблю бой на ножах, просто сейчас у меня мало времени. Бросайте нож!

Лесоруб и глазом не моргнул. Он попятился на четыре шага и достал второй нож, более короткий, без рукояти.

— Спорим, я метну его точнее, чем вы пальнете из своей курносой пушки?

— Я не игрок, — сказал Белл, достал из пальто свой новый браунинг и выстрелом выбил нож из руки лесоруба.