— Белл… Гм-м… Думаю, он не под прикрытием, раз назвал свое имя.

— Я его узнал. Он часто ездит.

— Он занят расследованием?

— Не знаю, сэр. Но едет по пропуску, подписанному самим президентом Хеннеси. И с приказом, что мы должны предоставлять сыщикам Ван Дорна все, что они потребуют.

Улыбка Саботажника стала жесткой, в глазах блеснул ледяной огонь.

— И что потребовал у вас Исаак Белл?

— Пока ничего, сэр. Думаю, он расследует крушения на Южно-Тихоокеанской.

— Пожалуй, можно сделать нашу дружескую партию в покер расточительной для мистера Белла.

Кондуктор глядел удивленно.

— Разве детектив может участвовать в игре джентльменов?

— Подозреваю, что мистер Белл в состоянии себе это позволить, — сказал Саботажник. — Было бы интересно. Спросите-ка его, не хочет ли он сыграть с нами.

Это был не вопрос, а приказ, и кондуктор обещал пригласить детектива принять участие в игре с высокими ставками после ужина в номере судьи Конгдона.

То, как человек играет в покер, говорит о нем очень многое. Саботажник воспользуется возможностью изучить Белла и решит, как его убить.

В купе Белла в мягком вагоне были отдельный туалет, скошенные зеркала, никелированная отделка и мраморная раковина. Хватило места и для двух кресел. Пальма в горшке покачивалась в такт движению поезда, который, увлекаемый мощным локомотивом, стремительно шел вдоль реки Уибер, поднимаясь к перевалу через хребет Уосатч.

Белл побрился, потом переоделся к ужину. Он мог позволить себе роскошную обстановку, но предпочитал в поездках делить с кем-нибудь купе. В таких общих купе, как в раздевалках спортивных залов и частных клубов, сочетание мрамора, плитки, наличие проточной воды, удобных кресел и отсутствия женщин отчего-то делало мужчин хвастливыми и болтливыми. Хвастуны открыто говорят с незнакомцами, и в таких беседах всегда мелькают обрывки ценных сведений. И действительно, когда он скреб щеки вутцевой стальной бритвой, полный, жизнерадостный владелец бойни из Чикаго вынул изо рта сигару и заметил:

— Проводник сказал, что в Огдене на поезд сел сенатор Чарлз Кинкейд.

— «Инженер-герой»? — спросил хорошо одетый коммивояжер, удобно устроившийся в другом кресле. — Хотелось бы пожать ему руку.

— Для этого достаточно застать его в вагоне-ресторане.

— Не поймешь этих сенаторов, — поделился коммивояжер. — Конгрессмены и губернаторы готовы пожать руку всякому, а вот сенаторы, бывает, смотрят свысока.

— В этом отличие назначенных от избранных.

— Это тот высокий парень, что сел в последнюю минуту? — спросил Белл от зеркала для бритья.

Мясник из Чикаго ответил, что читал в это время газету и не заметил. А коммивояжер подтвердил:

— Вскочил шустро, как бродяга.

— Уж очень хорошо одетый бродяга, — сказал Белл, и мясник с коммивояжером рассмеялись.

— Отлично сказано, — усмехнулся мясник. — Хорошо одетый бродяга. А вы чем занимаетесь, сынок?

— Страховкой, — ответил Белл. Он поймал в зеркале взгляд коммивояжера. — Парень, что сел в последнюю минуту, — это и был сенатор Кинкейд?

— Возможно, — сказал коммивояжер. — Я не приглядывался. Разговаривал с джентльменом в начале вагона, и кондуктор мешал мне смотреть. Но разве для сенатора не задержали бы поезд?

— Да, пожалуй, — сказал мясник. Он поднял свое грузное тело из кресла, раздавил окурок сигары и сказал: — Пока, парни. Пойду в вагон с обзорной площадкой.