Белл вернулся в свое купе.

Тот, кто сел в последнюю минуту, к тому времени как Белл добрался до последнего вагона, исчез, что неудивительно, так как «Оверленд лимитед» состоял исключительно из купейных вагонов, и других пассажиров здесь можно было встретить только в вагоне-ресторане и в последнем, упомянутом обзорном вагоне. В вагоне-ресторане было пусто, только официанты накрывали столы к ужину, а в обзорном вагоне никто из курящих не походил на хорошо одетого мужчину, которого Белл видел издалека. Не походили они и на портрет Саботажника, нарисованный лесорубом. Белл звонком вызвал проводника. Это оказался чернокожий средних лет: взрослый достаточно, чтобы родиться в рабстве, но недостаточно, чтобы помнить это рабство.

— Как вас зовут? — спросил Белл. Он никак не мог усвоить общую привычку называть всех проводников «Джорджами» по имени их хозяина Джорджа Пуллмана.

— Джонатан, сэр.

Белл вложил в мягкую ладонь десятидолларовую банкноту.

— Джонатан, взгляните на этот рисунок. Не видели в поезде этого человека?

Джонатан принялся разглядывать рисунок.

Неожиданно за окнами в реве ветра и пара промелькнул идущий на запад экспресс: поезда разминулись на общей скорости сто двадцать миль в час. Осгуд Хеннеси проложил второй путь на ветке до Омахи, а это означало, что поезда больше не теряли время, пропуская друг друга.

— Нет, сэр, — сказал проводник, качая головой. — Никого похожего на этого джентльмена я не видел.

— А на этого?

Белл показал рисунок с бородой, но ответ был прежним. Детектив был разочарован, но не удивлен. Идущий на восток «Оверленд лимитед» — только один из ста пятидесяти поездов, покинувших Огден после того, как в конюшне убили преступника. Конечно, в Нью-Йорк, на который указал в своем издевательском письме Саботажник, направлялись меньше поездов.

— Спасибо, Джонатан. — Он дал проводнику свою карточку. — Пожалуйста, попросите кондуктора зайти ко мне, когда ему будет удобно.

Не прошло и пяти минут, как в купе постучал кондуктор. Белл впустил его, выяснил, что кондуктора зовут Билл Кукс, и показал ему два рисунка, с бородой и без.

— Садился ли в Огдене на поезд человек, похожий на этих?

Кондуктор внимательно изучил рисунки, держа в руке сначала один, потом другой, поднося их к свету фонаря, потому что за окном уже стемнело. Белл наблюдал за выражением лица Кукса. Кондукторы, отвечающие за безопасность поезда и за то, чтобы все пассажиры оплатили проезд, обычно очень наблюдательны и обладают хорошей памятью.

— Нет, сэр, не думаю… Хотя вот этот кажется знакомым.

— Вы видели этого человека?

— Ну, не знаю… Но лицо знакомо. — Он ладонью погладил подбородок и неожиданно щелкнул пальцами. — Вот откуда я помню его лицо. Видел в кино.

Белл забрал рисунки.

— Но никто похожий в Огдене не садился?

— Нет, сэр. — Кондуктор усмехнулся. — Вы на минуту меня огорошили, пока я не вспомнил кино. Знаете, на кого он похож? На актера. «Брончо Билли» Андерсона. Верно?

— А кто сел в поезд в последнюю минуту?

Кондуктор улыбнулся.

— Вот это совпадение.

— О чем вы?

— Я как раз шел к вам в купе, когда проводник передал мне вашу карточку. Джентльмен, о котором вы спрашиваете, просил меня пригласить вас на партию в дро-покер после ужина в номере судьи Конгдона.

— А кто он?

— Как же, сенатор Чарлз Кинкейд!

Глава 16

— Так это был Кинкейд?

Белл понимал, что это невероятно.