— Когда я слышал о нем в последний раз, — задумчиво сказал Белл, — сенатор был в Нью-Йорке.

— О, он часто ездит, сэр. Знаете этих чиновников, всегда в пути. Ответить, что вы принимаете приглашение?

Белл смерил кондуктора холодным взглядом.

— Откуда сенатору Кинкейду стало известно мое имя и то, что я в поезде?

Не часто увидишь кондуктора «Лимитед» смущенным; разве что кто-нибудь спрыгнет на рельсы. Кукс начал запинаться.

— Ну, он… Знаете, сэр, как это бывает.

— Бывает так, что разумный путник старается подружиться с кондуктором, — сказал Белл, смягчая выражение лица, чтобы не утратить доверия собеседника. — А разумный кондуктор старается, чтобы все пассажиры были довольны. И особенно те пассажиры, которые больше других заслуживают довольства. Следует ли мне напомнить вам, мистер Кукс, что согласно прямому приказу президента дороги детективы Ван Дорна — ваши лучшие друзья?

— Нет, сэр.

— Вам это ясно?

— Да, сэр, мистер Белл. Простите, если причинил вам неприятности.

— Не волнуйтесь, — улыбнулся Белл. — Вы ведь не передавали тайные сведения грабителю поездов.

— Вы очень добры, сэр, спасибо… Ответить сенатору Кинкейду, что вы будете играть в дро-покер?

— Кто еще играет?

— Судья Конгдон, конечно, и полковник Блум.

— Кеннет Блум?

— Да, сэр, угольный магнат.

— Когда я в последний раз видел Кенни Блума, он ходил с совком за слоном.

— Просите, сэр, я не понял.

— Мальчишками мы недолго работали в цирке. Пока отцы нас не поймали. Еще кто?

— Мистер Томас, банкир, и мистер Пейн, адвокат, и мистер Мозер из Провиденса. Его сын заседает с мистером Кинкейдом в сенате.

Двух более подобострастных защитников корпораций трудно отыскать, подумал Белл, но вслух сказал:

— Передайте сенатору, что я с удовольствием присоединюсь.

Кондуктор Кукс направился к выходу.

— Должен предупредить, мистер Белл…

— Крупные ставки?

— Это тоже. Но, если детективы Ван Дорна мои лучшие друзья, я должен предупредить, что один из джентльменов, с которыми вы будете играть, помогает своей удаче.

Исаак Белл оскалил зубы в улыбке.

— Не говорите, кто из них шулер. Мне интересно будет понять это самому.

Судья Джеймс Конгдон, устроитель вечерней игры в дро-покер, оказался худым, морщинистым человеком с аристократическим поведением и жесткими, неуступчивыми манерами, под стать тому металлу, на котором он заработал состояние.

— Десятичасовой рабочий день, — объявил он голосом, подобным скрежету угля на лотках, — привел бы к уничтожению сталелитейной промышленности.

Это утверждение вызвало серьезные кивки плутократов, собравшихся вокруг крытого зеленым сукном игорного стола, и громкое «Слушайте! Слушайте!» сенатора Кинкейда. Сенатор начал разговор заманчивым обещанием голосовать в Вашингтоне за более строгие законы, которые позволили бы принимать жесткие меры против забастовщиков.

Если в идущем через ночной Вайоминг «Оверленд лимитед» кто-нибудь сомневался в серьезности конфликта между профсоюзами и владельцами заводов, Кен Блум, унаследовавший половину антрацитовых шахт в Пенсильвании, мог рассеять эти сомнения.