От станции Буфорд до Шайенна тридцать миль дороги спускаются на две тысячи футов. Перед «особым» Белла никаких поездов не было, и он понесся в Шайенн со скоростью девяносто миль в час.

Глава 19

Едва поезд остановился, Саботажник проснулся. Он отвел край шторы и увидел освещенную солнцем гранитную вершину горы Шерман; в каменоломне на этой горе железная дорога добывала розовый гранит для балласта. В Шайенне поезд будет к завтраку. Он закрыл глаза, радуясь возможности спать еще час.

Мимо стоящего «Лимитед» пронесся локомотив.

Саботажник открыл глаза. Звонком вызвал проводника.

— Джордж, — сказал он Джонатану. — Почему мы остановились?

— Набираем воду, сэр.

— А почему этот поезд перегнал нас?

— Не знаю, сэр.

— Мы ведь «Лимитед».

— Да, сэр.

— Какой поезд может быть быстрей этого, черт побери?

Проводник съежился. Лицо сенатора Кинкейда неожиданно исказилось от ярости, глаза гневно сверкнули, рот искривился от ненависти. Джонатан пришел в ужас. Сенатор в одно мгновение может уволить его. Его выбросят с поезда на следующей же станции. Или прямо среди вершин Скалистых гор.

— Нас обогнал не поезд, сэр. Только локомотив.

— Один локомотив?

— Да, сэр. Только он и тендер.

— Значит, кто-то заказал «особый».

— Наверно, сэр. Вам виднее, сэр. Шел на полной скорости.

Саботажник снова лег, скрестил руки за головой и задумался.

— Что-нибудь еще, сэр? — осторожно спросил Джонатан.

— Кофе!

Утром, в начале десятого локомотив Белла промчался через скотопригонный двор и подошел к шайеннскому вокзалу. Белл направился в отель «Интероушн», лучший среди трехэтажных домов, какие были видны с вокзала. Швейцар бросил всего один взгляд на высокого человека в рваном смокинге и окровавленной рубашке и бросился через вестибюль наперерез ему.

— Сюда нельзя в таком виде!

— Белл. «Агентство Ван Дорна». Отведите меня к портному. Приведите галантерейщика, чистильщика обуви и парикмахера.

— Сюда, сэр… Вызвать врача?

— Некогда.

Спустя сорок минут к вокзалу подошел «Оверленд лимитед».

Исаак Белл ждал его на платформе; выглядел он гораздо лучше, чем чувствовал себя. Все тело ныло, каждый вдох вызывал боль в ребрах. Но он был чисто вымыт, выбрит и одет так же хорошо, как накануне вечером, когда играл в покер: отглаженный черный смокинг, белоснежная рубашка, шелковые галстук-самовяз и пояс; ботинки сверкали, как зеркало.

На разбитых губах Белла играла улыбка. Кого-то в этом поезде ждал большой сюрприз. Вопрос в том, настолько ли Саботажник удивится, чтобы выдать себя.

Поезд еще не успел остановиться, а Белл уже встал на подножку «пуллмана», соседнего с вагоном-рестораном, с трудом поднялся по ступенькам, перешел в вагон-ресторан и вошел в него. Заставляя себя держаться прямо и идти нормально из-за многочисленных наблюдателей, он попросил у официанта столик в середине зала, что позволяло ему видеть входящих с обоих концов вагона.

Вчерашние тысячедолларовые чаевые в обзорном вагоне не остались незамеченными поездной бригадой. Белла немедленно усадили и снабдили крепким кофе, горячими булочками и советом заказать только что пойманную вайомингскую форель.

Белл изучал лицо каждого вошедшего в вагон, определяя реакцию на свое появление.

Некоторые, заметив его смокинг, с улыбкой замечали:

— Ночка затянулась?

Мясник из Чикаго дружески помахал ему; хорошо одетый коммивояжер, с которым Белл разговаривал в туалете, — тоже.