И вот в минувшем феврале — зима еще не кончилась — к Вонгу (тот был один в прачечной своего нанимателя) обратился незнакомец, белый американец, так сильно укутавшийся от холодного ветра с реки, что между поднятым воротником плаща с капюшоном и полами шляпы виднелись только глаза.

— Вонг Ли, — сказал он, — тебе привет от нашего общего друга Питера Бо.

Вонг Ли не видел Питера Бо двадцать пять лет, с тех пор как они, иммигранты, работали взрывниками, проделывали проходы в горах для железной дороги «Сентрал Пасифик». Молодые, смелые, надеясь вернуться в свои деревни богатыми людьми, они карабкались на утесы и взрывали скалы, прокладывая удобные пути для поездов.

Вонг сказал: рад слышать, что Питер Бо жив и здоров. Когда Вонг видел его в последний раз, в горах Сьерра-Невада, Питер потерял руку из-за преждевременного взрыва. Его руку медленно сжирала гангрена, и он был слишком слаб, чтобы бежать в Калифорнию от толп, нападавших на китайских иммигрантов.

— Питер Бо сказал, что ты живешь в Джерси-Сити. Он сказал, что ты поможешь мне, сам он не может.

— Судя по вашей одежде, — заметил Вонг, — вы слишком богаты, чтобы нуждаться в помощи бедного человека.

— Я действительно богат, — сказал незнакомец и выложил на деревянный прилавок пачку купюр. — Это аванс, — сказал он, — до моего возвращения. — И добавил: — Я достаточно богат, чтобы заплатить за все, что тебе нужно.

— А вам что нужно? — спросил Вонг.

— Питер Бо сказал, что у тебя особый дар к подрывным работам. Он сказал, что ты используешь одну динамитную шашку там, где другим нужно пять. Тебя прозвали Дракон Вонг. А когда ты возразил, что только императоры могут именоваться драконами, тебя назвали Императором Динамита.

Польщенный Вонг Ли подумал: это правда. В те годы, когда никто ничего не знал о взрывчатке, у него обнаружилось интуитивное понимание динамита. И этот дар сохранился. Ли следил за современными достижениями взрывного дела, в том числе за применением электричества, которое сделало взрывы более безопасными и мощными; у него сохранялась надежда, что когда-нибудь владельцы каменоломен и строители снова начнут нанимать китайцев.

Полученные деньги Вонг потратил на покупку половины бизнеса своего хозяина. Но месяц спустя, в прошлом марте, Уолл-стрит снова охватила паника. Заводы в Нью-Джерси, и по всей стране закрывались. Поезда перевозили меньше грузов, паромы через реку ходили реже. В порту труднее стало найти работу, и мало кто мог позволить себе отдать белье в стирку. Всю весну и лето паника нарастала. И к осени Вонг Ли потерял надежду снова увидеть жену.

Теперь на дворе был ноябрь, очень холодно, приближалась зима.

И незнакомец снова пришел в Нью-Джерси, закутавшись от ветра с реки.

Он напомнил Вонгу, что тот взял аванс и должен выполнить работу.

Вонг, в свою очередь, напомнил, что тот обещал оплатить все, что ему нужно.

— Пять тысяч долларов, когда работа будет окончена. Подойдет?

— Очень хорошо, сэр. — Затем, необычайно осмелев, потому что незнакомец в нем действительно нуждался, Вонг спросил: — Вы анархист?

— Почему ты спрашиваешь? — холодно спросил незнакомец.

— Анархисты любят динамит, — ответил Вонг.

— Забастовщики тоже, — терпеливо ответил незнакомец, снова доказав, что Вонг ему очень нужен. — Знаешь выражение «артиллерия пролетариата»?

— Но вы одеты не как рабочий.

Саботажник долго рассматривал изуродованное лицо китайца, словно запоминал каждый шрам. И, хотя их разделял прилавок, Вонг неожиданно подумал, что они стоят слишком близко друг к другу.