Белл и Эббот наскоро поужинали внизу, в «Гриле». Это была их первая трапеза после торопливого завтрака на рассвете в одном из салунов Джерси-Сити. Потом поднялись наверх, выпили кофе и лишь затем направились на угол Сорок Четвертой улицы и Бродвея, чтобы посмотреть «Фоллиз» 1907 года.

Белл задержался в читальне, разглядывая портрет Эдвина Бута в полный рост. Неповторимый стиль актера, мощное смешение самого прямого реализма с романтическим импрессионизмом, вызывали сильный отклик в душе Белла.

— Написано одним из братьев по «Игрокам», — заметил Эббот. — Хорошо, не правда ли?

— Джон Сингер Сарджент, — сказал Белл.

— О, конечно, ты узнал его кисть, — сказал Эббот. — Сарджент написал портрет твоей матери, который висит в гостиной твоего отца в Бостоне.

— Перед самой ее смертью, — сказал Белл. — Чего никогда не скажешь, глядя на столь прекрасную молодую женщину. — Он улыбнулся воспоминанию. — Иногда я садился на ступеньку и разговаривал с ней. У нее такой вид, словно ее снедает нетерпение, и я словно слышу, как она говорит Сардженту: «Заканчивайте. Мне надоело держать этот цветок».

— Откровенно говоря, — пошутил Эббот, — я бы предпочел говорить с портретом, чем со своей матерью.

— Пошли! Мне нужно зайти в контору и сказать, где меня найти.

Как и все отделения Ван Дорна в больших городах, контора на Таймс-сквер была открыта круглосуточно.

Во фраках, с белыми галстуками, в плащах и цилиндрах они вышли на Парк-авеню, забитую колясками, такси и трамваями.

— Быстрей доберемся на подземке.

Станция подземки на Двадцать третьей улице сверкала электрическими огнями и белой плиткой. Среди пассажиров, заполнивших платформу, были представлены все слои общества: от мужчин и женщин, готовых к вечерним развлечениям, до едущих домой продавцов, рабочих и домохозяек. Промчался заполненный народом скоростной экспресс, и Эббот похвастал:

— Наша подземка позволяет миллионам жителей Нью-Йорка ездить на работу в небоскребы.

— Ваша подземка, — сухо заметил Белл, — позволяет преступникам ограбить банк в центре города и отпраздновать это на окраине раньше, чем на месте события появятся копы.

Подземка за несколько мгновений доставила их с окраины на угол Сорок Второй и Бродвея. Они поднялись в мир, откуда ночь была изгнана. Таймс-сквер ярко, как днем, озаряли огромные электрифицированные рекламные щиты, на которых тысячи ламп рекламировали театры, отели и рестораны. По улицам ехали автомобили, такси и автобусы. По широким тротуарам двигались толпы пешеходов.

Белл направился в отель «Никербокер» — первоклассную гостиницу с фреской Максфилда, изображающей веселого короля Коля, в вестибюле. Контора Ван Дорна располагалась на втором этаже, довольно далеко от главной лестницы. Деловитый молодой человек с прилизанными черными волосами, серебряной булавкой в галстуке встречал гостей в со вкусом убранной приемной. В его сшитом на заказ костюме прятался пистолет, и он умел им пользоваться. А под рукой в ящике стола лежала еще и двустволка. Кнопкой, расположенной возле колена, он открывал дверь в заднюю комнату.