Задняя комната напоминала контору рекламного агентства со множеством пишущих машинок, электрических ламп под зелеными абажурами, стальными шкафами для папок, календарем на стене, телеграфным аппаратом и уймой телефонов на столе дежурного. Но за машинками сидели не женщины в белых кофточках, а детективы, составлявшие отчеты, обсуждавшие тактику действий или отдыхавшие от дежурства в отелях Таймс-сквер. Контора имела особый вход для клиентов, которым не стоило показываться в вестибюле отеля «Никербокер»; такие клиенты могли зайти в детективное агентство из переулка и выйти тем же путем.

Наряды Белла и Эббота вызвали поток комментариев.

— Ребята! Сегодня у нас в гостях оперные щеголи!

— Никогда раньше не видели джентльмена? — спросил Эббот.

— Куда это вы нарядились этакими пингвинами?

— В «Жарден де Пари» на крыше Хаммерштейновского театра, — ответил Эббот. — На «Фоллиз-1907».

— Что? У вас есть билеты на «Фоллиз»? — послышались возбужденные возгласы. — Как вы их добыли?

— Милостью босса, — сказал Эббот. — Продюсер, мистер Зигфельд, в долгу у мистера Ван Дорна. Что-то насчет жены, которая оказалась не его женой. Пошли, Исаак. Занавес поднимается.

Но Исаак Белл стоял неподвижно, глядя на шеренгу телефонов. Что-то не давало ему покоя. Что-то он упустил. Что-то забыл. Что-то плохое.

Перед его глазами встал пороховой причал Джерси-Сити. У Белла была фотографическая память, и он мысленно проследил весь путь от начала причала до воды, фут за футом, ярд за ярдом. Увидел пулемет «Виккерс», нацеленный на ворота, отделяющие причал от главного двора. Увидел тендеры с углем, которые приказал передвинуть для защиты ворот. Увидел цепочку вагонов с динамитом, дым, поднявшуюся в прилив воду, вдали кирпичный пассажирский вокзал Коммьюнипо с причалом для паромов.

Что он упустил?

Зазвонил телефон. Дежурный схватил трубку среднего аппарата, который кто-то обозначил мазком помады как главный.

— Да, сэр, мистер Ван Дорн!.. Да, сэр! Он здесь… Да, сэр! Я передам. До свидания, мистер Ван Дорн.

Кладя трубку, он сказал Исааку Беллу:

— Мистер Ван Дорн сказал, что, если вы немедленно не покинете контору, вы уволены.

Они ушли из «Никербокера».

По пути на Бродвей Арчи Эббот, как гордый городской гид, указал на двухэтажный желтый фасад ресторана «Ректор». Обратил особое внимание на статую перед входом.

— Видишь этого грифона?

— Трудно не увидеть.

— Он охраняет самый большой в городе ресторан, где подают омаров.

Лилиан Хеннеси нравилось заходить в «Ректор». Проходя по тротуару мимо грифона, вступая в огромный желто-зеленый мир чудес из хрусталя и золота, ярко освещенный гигантскими люстрами, она представляла себя великой и любимой актрисой. Лучше всего были зеркала от пола до потолка, позволявшие всему ресторану видеть, кто входит во вращающуюся дверь.

Сегодня все смотрели на ее изумительное золотое платье, на ее бриллиантовое ожерелье и шептались о ее восхитительно красивом сопровождающем. Или, пользуясь термином Марион Морган, ее неоспоримо красивом сопровождающем. Жаль только, что это был всего лишь сенатор Кинкейд, по-прежнему неутомимо ухаживающий за ней и мечтающий заполучить ее состояние. Насколько интереснее было бы войти сюда с таким человеком, как Исаак Белл, красивым, но не смазливым, сильным, но не жестоким, твердым, но не грубым.

— Угадать, о чем вы думаете? — поинтересовался Кин-кейд.