— Послушайте, есть мысль, — с досадой сказал капитан. — Пойду домой, поужинаю с женой. А вы, парни, ведите судно.

Ни один из полицейских даже не улыбнулся. Только когда они получили полную уверенность в том, что он везет законный груз, двадцать пять тонн динамита, законному получателю, строителю, взрывающему базальт на утесах в верховьях реки Гудзон, — капитан много раз повторил, что делает это уже восемь лет, — ему наконец разрешили отчалить.

Но и на этот раз ничего не вышло!

Матросы как раз отдавали швартовы, когда высокий, мрачный, светловолосый франт в дорогом пальто показался на пороховом причале в сопровождении спутника, который походил бы на щеголя с Пятой авеню, если бы не боксерские шрамы на лице. Они легко, как акробаты, запрыгнули на борт, и светловолосый показал значок «Агентства Ван Дорна». Он сказал, что он старший дознаватель Исаак Белл, а с ним — детектив Арчибальд Эббот, и потребовал от Петри предъявить документы. Ледяной взгляд Белла подсказал Петри, что не стоит шутить насчет ужина с женой, и капитан терпеливо ждал, пока накладные в десятый раз за день прочитывали строка за строкой.

Именно спутник Белла Эббот голосом обитателя нью-йоркской Адской Кухни сказал:

— Хорошо, капитан, можете отчалить. Простите за задержку, но мы не хотим рисковать.

Он подозвал полицейского с Южно-Тихоокеанской дороги, с руками, как у гориллы:

— Макколин, отправляйтесь с капитаном Петри. Он идет вверх по Гудзону в Саттон-Пойнт, к «Пульверайзд стейт компани». В трюме у него двадцать пять тонн динамита. Если кто-то попытается изменить курс, застрелите ублюдка.

Эббот обнял Белла за плечи и попытался свести его со сходней; совсем иным голосом — голосом истинного щеголя с Пятой авеню — он сказал:

— Все, друг мой. Ты уже неделю этим занимаешься. За делом присмотрят надежные парни. Сегодня вечером мы отдыхаем.

— Нет, — ответил Белл, бросая тревожный взгляд на пять оставшихся вагонов с динамитом. Темнело. Трое железнодорожных полицейских нацелили на ворота, отделявшие причал от основного пути, пулемет «Виккерс» с водяным охлаждением и подачей патронов лентой.

— Приказ мистера Ван Дорна, — сказал Эббот. — Он сказал, что, если сегодня вечером ты не отдохнешь, он снимет тебя с дела и меня тоже. Он не шутит, Исаак. Он сказал, ему нужно, чтобы у нас была ясная голова. Он даже купил нам билеты на «Фоллиз».

— Я думал, они закрылись.

— Шоу открылось для особых представлений, пока идет подготовка к гастролям. Мой друг, газетный критик, написал так: «Лучший коктейль из музыки, шуток и красивых девушек, какой мы видели за много лет». Все в городе из кожи вон лезут, пытаясь достать билеты. А у нас они есть! Но сначала переоденемся и перекусим в моем клубе.

— Сначала, — мрачно сказал Белл, — я хочу, чтобы три полностью загруженных тендера с прижатыми к колесам тормозными колодками стояли за этими воротами — на случай, если кому-нибудь придет в голову выбить ворота локомотивом.

Глава 22

Арчи Эббот, которому родовитая семья запретила поступать на сцену, был членом клуба на Гранмерси-Парк.