– У нас говорят «убрал». Я вогнал по пуле им в затылки.

– А, ясно, – прошептал Веббер, перестав улыбаться. – У нас говорят «замочил».

– Ясно. Еще я выяснил, на кого они работали. Вычислил бутлегера, приказавшего пытать моего отца. Его я тоже убрал.

Веббер притих. Пол вдруг понял, что прежде никому об этом не рассказывал.

– Так ты вернул себе типографию?

– Нет, – ответил Пол, – после налета федералов ее конфисковало правительство. Я спрятался на Адской кухне в Манхэттене и приготовился умереть.

– Умереть?

– Я же убил главаря банды, большую шишку. Я понимал, что его сообщники или кто-то другой разыщут меня. Следы я замел как следует, полиция бы меня не нашла. Но бандиты-то знали, что главаря убил я. Подставлять под удар семью я не хотел – мой брат к тому времени открыл собственную типографию, – поэтому я не влился в семейный бизнес, а устроился в спортклуб – спарринговал и убирался в обмен на проживание.

– Ты ждал смерти… Не могу не заметить, мистер Джон Диллинджер, что ты жив-живехонек. Как же так вышло?

– Другие ребята…

– Главари других банд.

– …узнали о случившемся. Им не нравился убитый, не нравился его стиль – что он пытал моего отца и убивал полицейских. Они считали, что преступники должны вести себя профессионально. По-джентльменски.

– Как я. – Веббер ударил себя кулаком в грудь.

– Им рассказали, как я убрал того гангстера и его людей. Сработал я чисто, свидетелей не оставил. Невинных не тронул. Меня попросили сделать то же самое с другим плохим парнем. Я отказывался, пока не узнал о его зверствах. Он убил свидетеля вместе с семьей, двоих детей не пощадил. Я согласился. Убрал его. Мне хорошо заплатили. Тогда я снова убил. Деньги за такие заказы я откладывал и купил небольшой спортклуб. Я собирался завязать, но… Вы знаете, что значит попасть в колею?

– Конечно знаю.

– Эта колея годами была моей жизнью… – Пол замолчал. – Вот вам моя история. Чистая правда, ни слова лжи.

– Тебя это беспокоит? – наконец спросил Веббер. – То, что ты зарабатываешь на жизнь таким образом?

– Думаю, это должно беспокоить сильнее, – ответил Пол после небольшой паузы. – Я больше мучился, когда в войну убирал ваших солдат. В Нью-Йорке я убираю только других киллеров. Плохих ребят. Тех, кто творит то же, что сотворили с моим отцом. – Пол засмеялся. – Я исправляю ошибки Господни.

– Мне это нравится, мистер Джон Диллинджер, – кивнул Веббер. – Ошибок Господних у нас тут немало.

Веббер допил свое пиво и произнес:

– Сегодня суббота, не лучшее время, чтобы добывать сведения. Встретимся завтра утром у Тиргартена. В конце Штерн-аллее есть озерцо. Давай к югу от него. В какое время тебе удобно?

– Пораньше, в восемь например.

– Замечательно, – хмуро отозвался Веббер. – Рановато, но я успею.

– Мне нужно еще кое-что, – сказал Пол.

– Что? Виски? Табак? Могу даже кокаин найти. В городе его почти не осталось, но я…

– Не для меня. Нужен подарок даме.

Веббер расплылся в улыбке:

– Ай да мистер Джон Диллинджер, ай да молодец! В Берлине без году неделя, а уже внял голосу сердца. Ну или другой части тела. Твоей подруге понравится красивый пояс с чулками в тон? Все французское, разумеется. А красно-черное бюстье? Или она скромница? Тогда кашемировый свитер.