|
- Разумеется, живой, - подтвердил г-н Жерар. - Господь сжалился над раскаявшимся грешником и послал ему молодого и хорошего врача. - И он вас вылечил? - вскричал аббат, не желая верить в то, что это не сон. - Ну да... Я понимаю, вы думали, что я умер... а я вот жив! - Это вы дважды приходили сюда нынче? - Совершенно верно. Да я десять раз готов был прийти! Вы же понимаете, насколько для меня важно, чтобы вы перестали думать, что я мертв. - Да почему же именно сегодня?.. - машинально спросил аббат, растерянно глядя на убийцу. - Вы что же, газет не читаете? - удивился г-н Жерар. - Почему же? Читаю... - глухо проговорил монах, начиная понемногу осознавать, какая бездна разверзлась у его ног. - А раз вы их читали, вы должны понимать, зачем я пришел. Разумеется, Доминик все понимал, он стоял, обливаясь холодным потом. - Пока я жив, - понизив голос, продолжал г-н Жерар, - эта исповедь ничего не значит. - Ничего не значит?.. - автоматически переспросил монах. - Да ведь священникам запрещено под страхом вечного проклятия обнародовать исповедь, не имея на то позволения кающегося, не так ли? - Вы дали мне разрешение! - в отчаянии вскричал монах. - Если бы я умер - да, разумеется. Но раз я жив, я беру свои слова назад. - Что вы делаете? - вскрикнул монах. - А как же мой отец?! - Пусть защищается, пусть обвиняет меня, пусть доказывает свою непричастность. Но вы, исповедник, обязаны молчать! - Ладно, - молвил Доминик, понимая, что бесполезно бороться с роком, представшим пред ним в виде одной из основополагающих догм Церкви. - Ладно, ничтожество, я буду молчать! Он оттолкнул руку Жерара и двинулся в свою комнату. Но Жерар вцепился в него снова. - Что вам еще угодно? - спросил монах. - Что мне угодно? - повторил убийца. - Документ, который я дал вам, не помня себя. Доминик прижал руки к груди. - Бумага при вас, - догадался Жерар. - Она - вон там... Верните мне ее. Монах снова почувствовал, как его руку обхватил железный обруч - такова была хватка у Жерара, - а пальцем другой руки убийца почти касался свитка. - Да, документ здесь, - подтвердил аббат Доминик, - но, слово священника, он останется там, где лежит. - Вы, значит, собираетесь совершить клятвопреступление? Хотите нарушить тайну исповеди? - Я уже сказал, что принимаю условия договора, и пока вы живы, я не пророню ни слова. - Зачем же вам эта бумага? - Господь справедлив. Может быть, случайно или в результате Божьей кары вы умрете во время суда над моим отцом. Наконец, если моему отцу будет вынесен смертный приговор, я подниму этот документ и воззову к Господу: "Господь Всемогущий, Ты велик и справедлив! Порази виновного и спаси невинного!" На это я имею право и как человек, и как священник. И правом своим я воспользуюсь. Он оттолкнул г-на Жерара, преграждавшего ему путь, и пошел наверх, властным жестом запретив убийце следовать за собой. Доминик вошел к себе, запер дверь и упал на колени перед Распятием. - Господи Боже мой! - взмолился он. - Ты все видишь, Ты все слышишь, Ты явился свидетелем того, что сейчас произошло. Господи Боже мой! Было с моей стороны святотатством обращаться к помощи людей. |
