|
- И вы знаете эти гадости? - Отчасти. - Ну что же, я вам помогу... Поговорим прежде всего о его богатстве. - Оно неоспоримо. - Разумеется, если иметь в виду лишь факт его существования. Однако вопрос этот кажется весьма спорным, если принимать во внимание, каким образом оно было приобретено. - Разве отец господина де Вальженеза не унаследовал состояние от старшего брата? - Да. Однако по поводу этого наследства ходят разные слухи; говорят, например, что завещание исчезло сразу после смерти старшего брата, а умер он от апоплексического удара в тот момент, когда этого меньше всего ждали. У него был сын... Вы что-нибудь об этом слышали, мадам? - Очень смутно: мой отец и господин де Вальженез принадлежали к разным кругам. - Ваш отец был честный человек, мадам... Итак, существовал сын, очаровательный молодой человек, а наследники, те самые, которых теперь обвиняют - когда я говорю "обвиняют", я, разумеется, говорю не об официальном обвинении в суде присяжных, - выгнали его из отцовского дома. Общеизвестно, что он был сыном маркиза де Вальженеза, племянником графа и, следовательно, приходился кузеном господину Лоредану де Вальженезу и мадемуазель Сюзанне. Молодой человек, привыкший жить на широкую ногу, оказался без средств и, как говорят, пустил себе пулю в лоб. - Темная история! - Да, однако она не огорчила, а, напротив, обрадовала семейство Вальженезов. Пока молодой человек был жив, завещание могло обнаружиться и настоящий наследник вместе с ним. Но раз он умер, вряд ли завещание всплывет само по себе. Вот что касается наследства. Что же до успеха господина де Вальженеза, могу поручиться, что под успехом вы подразумеваете любовные интрижки. - Разве это не так называется? - улыбнулась г-жа де Маранд. - Что касается успехов, похоже, ими он обязан светским женщинам. Когда же он обращается к девушкам из народа, то, несмотря на заботливое участие, которое оказывает в этих случаях своему брату мадемуазель Сюзанна де Вальженез, молодой человек вынужден порой применять насилие. - Ах, сударь, что вы такое говорите! - То же, о чем монсеньор Колетти рассказал бы вам, вероятно, лучше меня, потому что если господин де Вальженез хорошо принят при дворе, то это благодаря Церкви. - И вы утверждаете, сударь, - спросила г-жа де Маранд, заинтересованная выдвинутыми обвинениями, - что мадемуазель Сюзанна де Вальженез помогает брату в его любовных похождениях? - О, это не тайна! И действительно, кому известно, что мадемуазель Сюзанна питает нежную дружбу к брату, отдают ей за это должное. Мадемуазель Сюзанна отличается от брата тем, что любит жить среди своих родных и все или почти все ее удовольствия заключены для нее в родном доме. - Ах, сударь, неужели вы верите подобной клевете? - Я, мадам, не верю ничему, кроме курса ренты, да и то если он опубликован в "Мониторе". Ну и еще, пожалуй, в то, что господин де Вальженез самодоволен и болтлив. В этом отношении он напоминает улитку: пачкает репутации, от которых не успел вкусить! - О, вы не любите господина де Вальженеза! - заметила г-жа де Маранд. - Нет, признаться... Уж не любите ли его случайно вы, мадам? - Я? Вы спрашиваете, люблю ли я господина Лоредана? - Господи! Да я спросил вас об этом просто так; возможно, я неудачно выразился. |
