Он кивнул.

— Мы должны смотреть правде в глаза, — продолжила Мемо. — Тебе сейчас тридцать пять, значит, у тебя, как бейсболиста, осталось не так много времени.

— Что ты имеешь в виду? — с невозмутимым видом спросил он.

Но она имела в виду вовсе не его гипертонию. Рой испугался, что Мемо узнала.

— Мне не хотелось бы говорить об этом, Рой, но я должна быть практичной. Предположим, следующий сезон будет твоим последним или что после этого ты сыграешь еще один. Наверняка до этого ты получишь хороший контракт, но на жизнь нужны деньги. Так что же мы будем делать до конца наших дней?

В комнате стало темно. Рой почти не видел ее.

— Включи свет.

Она включила.

Он внимательно смотрел на Мемо.

Она забеспокоилась:

— Рой…

— Я как раз думал о том, что даже если мне придется уйти уже сейчас, за следующие несколько месяцев я сумею наскрести тысяч двадцать пять. Это большие деньги.

Она смотрела на него с сомнением.

— И что ты сделаешь с этими деньгами?

— Мы поженимся, и я вложу их в бизнес. Все так делают. Мое имя известно. У нас все получится, и у тебя будет все, что ты хочешь.

— Какого рода бизнес? — спросила Мемо.

— Пока не могу сказать — может быть, ресторан.

Она поморщилась.

— А что ты имеешь в виду?

— О, что-нибудь крупное, Рой. Я бы хотела, чтобы ты купил долю в компании, где получил бы должность менеджера. Тогда тебе не пришлось бы совать нос в кастрюли в вонючем ресторане.

— Сколько нам нужно денег, чтобы войти в какую-нибудь из больших компаний?

— Мне кажется, больше, чем двадцать пять тысяч.

Рой хмыкнул.

— Тысяч тридцать пять?

— Скорее пятьдесят.

Он нахмурился. От разговора о таких деньгах ему стало не по себе. Но Мемо права. Это должно быль чем-то большим, чтобы оправдать себя. К тому же большая компания позволит заботиться о своем здоровье. Рой ломал голову над тем, где бы взять еще двадцать пять. Это необходимо сделать до начала следующего сезона, — ведь как только все увидят, что он не играет, станет не так-то просто заработать на его имени. Людям не нужен бывший. Он должен жениться и иметь деньги, сделать и то и другое до следующей весны в том случае, если не вернется на поле. Рой обдумывал способы быстро заработать деньги — продать газетам историю своей жизни, поколесить этой осенью и зимой с выступлениями по провинции, ну без особого напряжения. Но ни то ни другое не принесло бы ему больших денег — во всяком случае, никак не двадцать пять тысяч. Рой лежал на спине, закрыв глаза.

Мемо что-то прошептала. Он открыл глаза. Почему она в этом старом черном платье, с нечесаными волосами, совсем как Лола, гадалка из Джерси-Сити? Но говорила Мемо спокойно…

— Кто послал тебя, — спросил он, — эта паскуда Гас?

Она покраснела, но ответила ровным голосом:

— Судья.

— Бэннер? — У Роя перехватило дыхание.

— Он сказал, что заплатит тебе пятнадцать тысяч сейчас и больше в следующем сезоне. Он сказал, что все зависит от тебя.

— Я сразу учуял, что воняет скунсом.

— Он просил передать это тебе. Я никакого отношения к этому не имею.

— Кто же имеет отношение к этому?

— Не знаю.

— Поуп?

— Нет.

Рой долго лежал, не шевелясь. Мемо не сказала больше ничего, не упрашивала, не подталкивала. Было уже позднее время. Объявили, что посетителям пора уходить. Она встала и надела пальто.