Такие мысли занимали Роя большую часть времени, когда он сидел в кресле, листая журналы, или лежал на кровати. Иногда он думал, не покончить ли с собой, но эта мысль так угнетала, что не задерживалась в голове. Рой много времени проводил в полусонном состоянии и обычно просыпался с чувством одиночества. (Кроме Реда, который навестил его один раз, никто из команды к нему не приходил, хотя небольшие кучки фанатов все еще собирались на улице и рассуждали о том, будет ли Рой участвовать в игре в понедельник.) Вечером в субботу, подремав после ужина, он проснулся в еще более мрачном настроении, поэтому пошарил под подушкой, чтобы достать письмо Айрис. Но в этот момент в комнату вошла Мемо с охапкой цветов, и он с облегчением оставил его там, где оно лежало.

Хотя обычно Мемо следила за собой, сейчас она казалась измотанной, под глазами были синие круги. Она ставила цветы и осенние листья в вазу, и Рой увидел на ней то же черное платье, что она надевала всю неделю (чего нельзя было даже представить себе раньше), и что ее волосы потеряли блеск и не ухожены. Мемо переживала, что по ее вине случилась беда с командой. Как же глупо было не подождать день-другой! (Плача, она рассказала, как Поуп обзывал ее последними словами.) Отчаяние не покидало Мемо, пока она не услышала, что Рой собирается участвовать в плей-офф. По крайней мере не на ее совести будет, что он не сможет этого сделать. Поэтому теперь ей стало легче. Не намного легче, переживал Рой, иначе она не была бы такой потерянной и несчастной.

Поставив цветы, Мемо молча стояла у открытого окна и смотрела на темную улицу. Вдруг она громко зарыдала.

— О, Рой, я больше не могу этого выносить, не могу.

Он привстал.

— Что случилось?

— Я не могу больше жить, как я живу.

Мемо упала в кресло и расплакалась.

Отбросив одеяло, он спустил ноги на пол. Она посмотрела на него и попыталась улыбнуться.

— Не вставай, милый. Со мной все будет хорошо.

Рой сидел на краю кровати и чувствовал себя очень неуверенно. Он никогда не знал, что делать, если женщины плакали.

— Просто я сыта по горло, — плакала Мемо. — Сыта по горло. Поуп ведет себя со мной ужасно, и я не хочу больше жить за его счет, хотя он мой дядя. Мне нужно найти работу или уехать куда-то.

— И что эта вонючая креветка говорит тебе?

Она нашла в сумочке носовой платок и высморкалась.

— Дело не в его словах, — печально проговорила она. — Слова не убивают. Меня воротит от того, как он живет. Хочется бежать, и подальше.

Потом Мемо опять дала волю слезам и стала похожа на бьющуюся в клетке маленькую потерянную птичку. Рой растрогался.

— Не плачь, Мемо. Скажи только слово, и я позабочусь о тебе, — сказал он дрогнувшим голосом. — Выходи за меня.

Она не могла подавить рыдания. А он терзался от неуверенности в их будущих отношениях. Внезапно она перестала плакать и слабым голосом спросила:

— А ты возьмешь меня. Рой?

Чувства переполняли его. Он быстро сказал:

— Это я-то? — и упал на кровать.

Мемо подошла к нему.

— Есть кое-что такое, что ты должен понять, Рой. И тогда, вероятно, ты не захочешь меня. Я боюсь бедности. Наверное, я слабая или испорченная, но я должна быть с кем-то, кто способен содержать женщину. Не хочу жить, как рабыня. Я должна иметь свой дом, горничную, приличный автомобиль, чтобы ездить за покупками, и меховое пальто. Я не хочу думать о том, что на никель подорожала банка бобов. Может, и нехорошо хотеть всего этого, но я не могу иначе. Я уже достаточно знаю жизнь и много повидала. Я видела, как жила моя мать, и знаю, что это убило ее. Я решила, что буду иметь то, что мне нужно. Ты это понимаешь. Рой?

Он кивнул.