Первые несколько раздач прошли в прощупывании друг друга. Ставки были умеренными.

После второй талии Резанов многозначительно откашлялся.

— Господа, — произнес камергер, оглядывая нашу компанию. — Я, собственно, вот для чего собрал вас. Долгое плавание требует порядка в быту. Нам надлежит избрать эконома посольской артели. Человека, который возьмет на себя труд заведовать нашими общими суммами для закупки чая, кофею, сахара и прочих приятностей на береговых стоянках.

И посланник благосклонно кивнул в сторону сидящего напротив надворного советника Фоссе.

— Полагаю, Федор Павлович справится с этой деликатной должностью лучше прочих. Опыт полицейской службы, знаете ли, приучает к строгому счету и порядку. Вы согласны, господа?

Бывший квартальный надзиратель скромно потупил взор, но в его поросячьих глазках на мгновение мелькнул такой откровенный, хищный блеск, что к гадалке ходить не требовалось.

Ну офигенно. Пустить бывшего мента на «общак»? Капец «артельным суммам». Этот ушлый Федор Павлович еще до экватора распилит половину общих денег, закупая гнилую заварку по цене элитного цейлонского чая, а разницу преспокойно рассует по карманам. Мой внутренний коммерсант тут же в красках представил схему грядущих откатов.

Но решил пока промолчать. Резанов — босс. Он сам выдвинул своего человечка. Начнешь сейчас качать права — пойдешь против начальства. А мне с посланником ссориться пока не с руки. Да и доказательств воровства еще нет, одни инстинкты.

Равнодушно пожав плечами, я сбросил двойку пик.

— Как будет угодно вашему превосходительству. Федор Павлович — человек зело опытный, уверен, он нас не обделит-с.

Последнюю фразу я произнес с такой легкой, издевательской иронией, что Фоссе нервно дернул щекой, безошибочно почуяв угрозу. Ничего, пусть ворует. Чем глубже этот оборотень в эполетах засунет руку в нашу общую кассу, тем проще мне будет потом взять его за жабры.

Курляндцев сидел в шкафу с альбомом, быстро набрасывая портреты игроков. Перехватив мой взгляд, он ожил:

— Граф, завтра при хорошем свете — не откажите позировать? И заодно покажете ваши морские этюды! Резанов говорит: у вас в сундуке должны быть научные работы в Академии.

— Сундук ещё не разобрал, — ответил я, не моргнув глазом. — Морская сырость, знаете ли. Боюсь за сохранность.

Курляндцев понимающе закивал. Отсрочка. Ещё одна. Сколько их осталось — вопрос.

Тем временем ставки за ломберным столом росли. Тут же решил, что с боссом буду играть аккуратно. Но вот эти румяные долбоклюи, азартно ставящие серебро на кон — это совсем другое дело. Грех не пощипать мажоров, раз уж сами лезут под стрижку.

Пока Резанов отвлекся на разговор с Фоссе, я, словно невзначай поправляя колоду, сделал пару неуловимых микроскопических наколок на старших картах. Одно легкое нажатие. Никто ничего не заметил. Теперь, сдавая карты «в свет», я четко видел, кому что пришло. Технично сливая мелкие партии Резанову, поддерживал его хорошее настроение, но при этом аккуратненько, стараясь не наглеть, потрошил кошельки «кавалеров», стараясь срывать банк именно на их крупных ставках. Юноши только охали, списывая всё на мое дьявольское везение.

— Вы уже заметили, граф, как ведут себя флотские? — камергер брезгливо поморщился, сбрасывая карту. — Глядят на нас, как на бесполезный балласт. И знаете, что самое возмутительное?

Я вопросительно поднял бровь.