— Капитан Крузенштерн имел наглость намекнуть, что в затхлой воде и плохой пище виновата моя Российско-Американская компания! Свою неспособность пытаются прикрыть нападками на мое ведомство!

— Интересно, отчего корабль так течет, — как бы невзначай бросил я, тасуя карты. — Воды в трюме с каждым днем все больше. Может, англичане строили корабль из сырого леса? В военную пору, когда военному флоту срочно нужны вымпелы, такое, говорят, бывает сплошь и рядом.

Резанов снисходительно покачал головой, аккуратно снимая предложенную колоду.

— Это маловероятно, Федор Иванович. Я видел документы о покупке. Наш «Леандр» строило не лондонское Адмиралтейство. До того как мы его переименовали в «Надежду», это было сугубо частное коммерческое судно.

Я мысленно присвистнул. Частник? Частник, вложивший свои кровные фунты в постройку, ни за что не станет строить из невысушенной древесины — это же чистой воды банкротство, верная смерть для бизнеса. Если казенные заказчики еще могли где-то прикрыть глаза, то частник на это не пойдет. Значит, дело было не в спешке верфей.

— Тогда, может, сухая гниль? — предположил я, сдавая карты.

— Кто знает, — посланник равнодушно пожал плечами, пододвигая к центру стола пару серебряных монет. — Я всех этих морских тонкостей не разумею. Но то, что капитан Лисянский при покупке должен был всё как следует осмотреть — это непреложный факт. Государственные деньги за эти два судна уплачены колоссальные!

Остаток вечера прошел в исключительно теплой атмосфере. Карточную партию мы свели почти вничью — я позволил Резанову выиграть какую-то мелочь, чтобы оставить приятное послевкусие от беседы.

Возвращаясь в свою тесную, пахнущую оружейным салом каюту, я чувствовал себя так, словно только что удачно зашел на долю в очень крупный федеральный проект. Главное теперь — не дать флотским и свитским сожрать меня в их междоусобной войне, пока мы плывем к этому японскому Эльдорадо.

Теперь надо бы придумать, как на этом на всем подзаработать. И не дать этой крысе — майору Фоссе — залезть в наши кошельки.

* Льялы — специальное углубление (водосбор) в нижней части трюма судна, предназначенное для сбора воды и её последующего удаления.

Глава 10

Прошла еще пара дней. Я немного пообвык к качке, принюхался к запаху смолы, кислой капусты и коровьего навоза. Сосед по каюте, долговязый лейтенант Левенштерн, оказался идеальным сожителем — в каюте я его почти не видел. Он либо мерз на вахтах, либо торчал в кают-компании, а в нашу клетушку заваливался исключительно спать, замертво падая в гамак.

Архипыч тоже пошел на поправку. Слуга сменил трупно-зеленый цвет лица на покорно-меловой и окончательно смирился с неизбежной «погибелью в окияне». Придя в себя, старик развел бурную хозяйственную деятельность: умудрялся добывать на камбузе кипяток, чистил мой изгвазданный сюртук и гонял корабельных крыс от сундуков.

Свободного времени на борту оказалось навалом, и я тратил его, тренируясь в игре с местной «золотой молодежью» — посольскими кавалерами. Типичные мажоры начала девятнадцатого века, вырванные из столичных салонов и запертые в деревянной бочке. Князь Ухтомский, ленивый сибарит, таскал за собой стриженого пуделя и смотрел на матросов с брезгливым недоумением. Толстяк Соймонов откровенно дрейфил. При каждом серьезном крене он вцеплялся в переборки и покрывался испариной.

А еще у них были деньги. И не было умения ими пользоваться.

Разумеется, я тут же начал их окучивать. Играли в бостон и макао. Аккуратно, без фанатизма я понемногу их пощипывал. Ливен и Ухтомский оказались идеальными донорами — денег куры не клюют, а считать они их так и не научились.

Козицкий с Тургеневым, напротив, от корабельной скуки откровенно лезли на стену.