Мне такое поведение показалось более чем любопытным, Мало того, что на гадании настояла сама хозяйка, она же свернула «процедуру» более чем поспешно. Однако лезть к ней с вопросами я не собирался. В конце концов, захочет, сама скажет, что ее так удивило в моем прошлом и будущем. Да и спать мне хотелось зверски.

    -  Ложимся, - сказал я оруженосцу и, на правах старшего, выбрал себе лавку.

    На улице совсем стемнело, и в светлице не видно было ни зги. Хозяйка как вышла, так и не вернулась. Мы улеглись, и я сразу же, как только закрыл глаза, заснул. Ночью нас никто не потревожил, я не слышал даже, когда вернулась Сапруниха, как ложилась. Проснулся поздним утром, когда на дворе было совсем светло.

    -  Выспался? - приветливо спросила хозяйка, когда я вышел к колодцу умыться. Только теперь я впервые ее толком рассмотрел. На вид ей было около пятидесяти, сухощавая, с правильными чертами лица. Волосы тщательно убраны под головной платок, глаза внимательные, даже изучающие.

    -  Да, спасибо, очень у вас в избе запах от трав приятный.

    Она кивнула и, чтобы не мешать мне умываться, пошла в службы, стоящие на другом конце подворья. Во двор вошел Ваня с лошадьми. Мы оставляли их на ночь на попечение трактирщика. Пока он их поил и задавал корм, я кончил водные процедуры и надел свой потертый камзол. Вернулась и Сапруниха. Теперь она выглядела совсем не таинственно, а казалась обычной селянкой, занятой с утра до вечера сложным крестьянским хозяйством.

    -  Вы местная? - спросил я, когда она подошла к нам и остановилась, рассматривая лошадей.

    -  Я? Нет, выдали сюда замуж, - ответила она и задумчиво посмотрела поверх моей головы.

    Что сталось с ее мужем, и почему она живет одна, я спрашивать не стал, как и о вчерашнем несостоявшемся гадании. По-хорошему, нам уже нужно было ехать, но я тянул время, многое в поведении женщины было нестандартно и заставляло отнестись к ней не как к обычной крестьянке.

    -  Давно? - спросил я.

    -  Что давно? - не поняла она.

    -  Живете здесь?

    -  Лет тридцать, как только… - она замолчала, предоставив мне самому отгадывать конец фразы.

    -  Ну, и как вам тут? - не отставал я, надеясь, что если у нее есть, что скрывать, она каким-нибудь образом проговорится.

    -  Ничего, первое время было скучно, потом привыкла. Люди ко всему привыкают.

    С этим было трудно поспорить, только что-то такие обобщения я в семнадцатом веке у женщин не слышал. Нужно было придумать, как раскрутить ее на откровенный разговор, но мне ничего, кроме банальностей в голову не шло. Тогда я все-таки рискнул напомнить о вчерашнем гадании:

    -  А почему вы так и не сказали ничего о моем прошлом?

    -  Потому, что у тебя его тут нет, - просто ответила она.

    Это уже было хоть что-то!

    -  Как же человек может быть без прошлого? - натурально удивился я.

    -  Может, - просто ответила она, помолчав, добавила, - в жизни много всяких чудес.

    -  Но хоть будущее-то у меня есть?

    -  Не знаю, я на твое будущее не гадала, - неопределенно ответила она.

    Разговор на этом застопорился.

    После паузы Сапруниха пригласила нас к столу. Завтрак оказался типично крестьянский: хлеб и молоко.