|
Я опустил голову. — Это случается, — добавил он уже серьёзно, — но это твой промах. А завтра ты услышишь имена всех моих промахов за прошлый год. — Угу, я понял, — вздохнул я. — Нет, ты ещё не понял, ты поймешь завтра, — возразил проф. — Когда я посмотрю в глаза каждой женщине, сын, муж или брат которой погиб, потому что я недостаточно хорош. — Нам неделю назад звонил отец Гвидо, хотел вам на меня пожаловаться, ну потому что Гвидо ранили, так синьор Соргоно сказал ему нечто прямо противоположное. И тогда я решил, что это очень мудро. — И что же он сказал? Я пересказал ему диалог между синьорами Монка лиери и Соргоно. — И что же тут противоположного? — удивился проф. — Э ээ… — Я не нашёлся, что ответить. — Подумай, — предложил проф. Я кивнул. Что тут думать, все понятно. Мои солдаты — добровольцы, это так (как хорошо, что я не кремонский офицер), то есть они сознательно выбрали риск. Именно это имел в виду синьор Соргоно. Но меня это не касается: если человек хочет на тот свет, он просто берёт маленький бластер и стреляет себе в голову. Поэтому отвечаю я за них, как если бы они не были добровольцами. А отвечать за мобилизованных вообще невозможно — проще умереть. Наутро в пятницу шел дождь. Получив мои заверения, что я отлично доберусь сам, проф, как то разом постаревший, уехал в резиденцию. На воинское кладбище я решил ехать на элемобиле: сегодня будет слишком много народу, «Феррари» будет не припарковать. По дороге я прихватил Алекса и Лео. На кладбище было очень много людей, но стояла мёртвая тишина. У меня от нее даже зазвенело в ушах, и я почти не воспринимал то, что говорили сначала синьор Кальтаниссетта, а потом проф. Всех погибших обязательно награждают «Золотыми Ястребами». Обязательно сам главком. Поэтому проф действительно посмотрел в глаза каждой женщине, которой он отдавал награду её погибшего сына, мужа или брата. Я почувствовал, как ему сейчас тяжело и больно. Но это обязательно, это будет одним из условий, при которых моя сторона остается моей. Даже если там, на трибуне, буду стоять я сам и если это мое сердце будет останавливаться от боли. Склонённые знамена из золотистого шелка с летящими ястребами впервые не казались мне просто красивыми тряпками. Глава 46 В субботу нас наградили сразу за оборону Джильо Кастелло «Золотыми Ястребами» (я поёжился: по моему, меня перехвалили) и за партизанскую войну под Мачератой — медалями «За храбрость». Это адекватно. — Лео, — поинтересовался я, — а твой отец не будет против? — Не а, он смирился, ещё когда мы вернулись с Джильо. И вообще он как то стал спокойнее ко всему этому относиться: больше не думает, что за границами зоны Джела мрак и варварство. Когда мы вернулись домой, проф открыл сейф и отдал мне довольно большую коробку. — Это твои награды за тайные операции. Носить сможешь, когда они будут теряться среди остальных. — Понятно, — ухмыльнулся я. — Вообще то я собирался отдать это, когда тебе исполнится шестнадцать, но я думаю, ты и так не проболтаешься и хвастаться не будешь. — Угу, — согласился я. — И ещё вот здесь, — он показал на сейф, — лежит твоя кредитная карточка. — Э ээ, только что я думал, что она лежит у меня в кармане. — У тебя в кармане лежит то, что осталось от тех пяти процентов, которые тебе можно было дать в руки. Надеюсь, ты не обидишься. У тебя и так намного больше средств, чем у твоих сверстников. — Вообще то там лежит несколько больше, чем вы туда положили, — заметил я. — Занимаешься бизнесом? — с иронией поинтересовался проф. — Конечно, — откликнулся я. |
