|
Так что останься. Через пару минут в кабинет заглянул немного встревоженный Фернан. Я, как и в день нашего знакомства, легкомысленно крутился в кресле. Фернан ухмыльнулся. — Год в обществе этого взрывоопасного типа считается за два. — Проф сразу взял быка за рога. — Поэтому, Фернан, я думаю, что тебе пора поступать в Военно медицинскую академию. Но если ты хочешь учиться в каком нибудь гражданском институте, это тоже можно устроить. Фернан сглотнул. Болван я, болван, почему я сам не заметил? — Нет, — сказал Фернан, — спасибо, но я хочу учиться в академии. — Тогда появляться здесь ты будешь нечасто, — заметил проф, — но мы с Энриком всегда будем рады тебя видеть. — Ну это будет ещё не завтра… — Только это меня и утешает, — сказал я. — Иди позови Виктора, — велел проф, — я собираюсь заключить с ним придуманный тобой договор. — Ага, синьору Будрио тоже позвать? — Давай, — согласился проф. Я позвал. Проф сообщил свои условия. Виктор был счастлив, а синьора Будрио очень недовольна и сразу же это продемонстрировала. — Ты мог бы оставить Виктору что нибудь без всяких условий! — выпалила она. — Это бессмысленно, — возразил проф, — тогда он растратит все на какую нибудь ерунду. — Своему сыночку ты оставляешь всё без всяких условий. — Надо было слышать, как она произнесла слово «сыночку». Проф ухмыльнулся: — Энрик, я думаю, легко обошелся бы без всяких денег и где угодно. — Естественно, — издевательским тоном произнесла синьора Будрио. Лицо профа помрачнело. — Бланка, ты заходишь слишком далеко. Она открыла рот, но возразить не посмела, тон у него был такой. От такого тона крот закопается поглубже в землю. Синьора Будрио, подхватив Виктора под руку, пошла «закапываться» в свою комнату. — Я ведь действительно подкидыш, — спокойно заметил я. — Не обязательно пускать в ход тяжёлую артиллерию, когда об этом говорят. Тут проф посмотрел на меня: жуть! Играть с ним в гляделки на этот раз я не рискнул: выиграть то я выиграю, а дальше что? — Если ты ещё раз так себя назовёешь… — начал он. — То что? — нахально улыбаясь, поинтересовался я. Проф осёкся. Немного помолчав, он сказал: — Пожалуйста, не говори так. — Хорошо, — согласился я, — не буду. Праздник в резиденции на этот раз обошелся без драки, хотя мы с Ларисой опять гуляли по тёмным аллеям. Понедельник был выходным днем — все отсыпались после праздника. Во вторник на физфаке я демонстрировал, что небезнадёжен и исключать меня пока рано. Среду я потратил на отправку запросов в разные инстанции наших оккупационных сил (хотите получить ответ быстро — платите), ответы я получил в тот же день. Потратил кучу денег, зато завтра у меня одной проблемой станет меньше. Проф меня не подвёл — он великий полководец и уличных боев не устраивает. Утром в четверг я проснулся в настроении Наполеона перед Аустерлицем. На лекцию синьора Брессаноне Линаро явился. Но вид имел ещё более пришибленный и неуверенный, чем обычно, точнее, чем стало обычно для него после посещения кремонской СБ. В перерыве я подошёл к нему и встал напротив, он поднял взгляд, увидел меня, побледнел и медленно поднялся. — Твои родители, три брата и пять сестер живы здоровы, и их домик в Урбано не пострадал. Теперь это наша земля. Ты больше не имеешь к Кремоне никакого отношения. Поэтому можешь совершенно спокойно набить мне морду, и ни одна СБ мира не будет в это вмешиваться! — Наши освободят Урбано! — воскликнул он. — Освободят от свободы?! — Против вас поднимутся все! — Зачем? Им так нравится жить в страхе? Он немного подумал, прежде чем ответить, хорошо. |
