|
Понятно. Проф позвонил мне поздно вечером, а на Южном уже и вовсе ночь. — Энрик! — Профессор! — Всё в порядке? — Я то уже дома, а вы как? — Ну так и я звоню не с того света. Я тут ещё немного повоюю… — Понятно, — перебил я его. — Будь умницей, слушайся синьора Соргоно и не лезь на рожон! — Ну вот, ты сам всё прекрасно понимаешь, — насмешливо заметил проф. — Ладно, — вздохнул я. — Тем более надо две недели пропусков догонять. — Вот вот, что бы я делал, если бы ты не учился? — Воевали бы поменьше! — Ладно, не переживай. Скоро все наладится. Счастливо! — До свидания. Ну вот. Раньше такого не случалось: я куда нибудь уезжал, а проф ждал меня дома. Вообще дом — это место, где он меня ждёт. И там, на Южном, идёт война. Его могут ранить или даже убить. Опять я распсиховался, он бы приказал немедленно прекратить. Тем более дел у меня невпроворот. Страдать некогда. * * * В пятницу в деканате физфака мне вежливо объяснили, что я первый кандидат на вылет из университета. Я ехидно попросил дождаться сессии, мотивировав это тем, что я ещё не умер. Вернувшись домой, я отменил все радости жизни, проще говоря, позвонил Ларисе и друзьям и предупредил, что им не стоит рассчитывать на мое общество по крайней мере неделю. Бедный Виктор, чтобы не скучать, взялся за изучение истории. Правильно, давно пора. А я долбил гранит науки: услышать те же речи ещё и на математическом факультете — это уж слишком. Речи я все равно услышал: в понедельник синьор Брессаноне мягко, но прозрачно намекнул, что функциональный анализ — наука сложная и требующая регулярных занятий. Плохо он меня знает, сказал он это перед лекцией, а после ему пришлось признать, что окрестности Мачераты не повредили моим умственным способностям. Одно дело сделано. Наступление наших войск на Южном континенте застопорилось, и я решил, что скоро будет заключён мир, но примерно треть территории Кремоны мы оккупировали. И отхватили пол острова Мареттимо, того самого, который я упоминал в разговоре с Коллеферро. Граница у них там на замке, мы выясняли, и лейтенант Веррес оттуда. Между прочим, отлично! Родители Верреса смогут увидеть своего воскресшего из мёртвых сына. Каждый вечер я звонил Гвидо и интересовался его делами. Его выпустят из госпиталя в конце недели, чтобы он мог отпраздновать Новый год, а потом опять положат на регенерацию. Приглашения в резиденцию Кальтаниссетта на всю компанию мне даже не пришлось просить. Синьор Мигель, уже отхвативший зону Кремоны на Северном и поэтому благополучно вернувшийся домой, сам написал мне вежливое письмо, приглашающее меня, во первых, на ежегодную церемонию памяти павших, во вторых, на церемонию награждения орденами и медалями и, в третьих, на ежегодный приём по случаю Нового года, специально отметив, что такие же приглашения посланы и всем моим приятелям, по списку. Свое физико математическое отставание я разгрёб к четвергу. А вечером с Южного континента наконец прилетел проф. Живой и здоровый, только очень уставший. Почему я не могу броситься ему на шею? Я подавил первое движение души и подошёл к нему вплотную, чтобы он мог меня обнять. Раньше надо было на шею кидаться, теперь я стал слишком длинным. Проф сухо поцеловал сестру в щечку, пожал руки всем встречающим и, обняв меня за плечи, пошёл к дому. — И сколько раз вы слазали на рожон? — поинтересовался я. — Э э, нет, я все делаю правильно. А вот ты… — Проф слегка улыбнулся. — Ага, ну конечно, по определению, — ехидно парировал я. Проф покачал головой: — У тебя потери. Я опустил голову. — Это случается, — добавил он уже серьёзно, — но это твой промах. |
