|
Я поднялся и отправился писать рапорт. Кошмар, синьор Мигель, что, официально внёс меня в свою платежную ведомость? Или посадил аналитика считать корреляцию между моими приключениями и войнами на Этне? А что? Наверняка есть. И ещё неизвестно, что следствие, а что причина! Глава 45 Вечером того же дня наш катер приземлился во дворе палермского военного госпиталя, родители Гвидо уже ждали его там. Потом развезли всех остальных. На прощание я поцеловал Ларису и мазнул её по щеке гримом: — Чтобы синьора Арциньяно не говорила, что ты умытая. Лариса засмеялась. Когда мы с Виктором остались в салоне только вдвоём, он тяжело вздохнул: — Вот всё и кончилось. — Так радуйся, — не понял я причины такого траура на его физиономии. — Это тебе хорошо: пройдет ещё пара недель, ну — месяц, и у тебя будет новое приключение. А я… — М мм, ну ты ещё не уезжаешь… — Это ты так думаешь, наверняка мама уже и билеты поменяла! — Не думаю, — хитро улыбаясь, ответил я, — и через год вы опять приедете. — Э ээ, откуда ты знаешь?! — Пусть тебе профессор сам скажет. — Ну ладно… — ответил заинтригованный и обнадежённый кузен. Лабораторный парк и все, кто в нем живет и работает, были оставлены на попечение синьора Соргоно. Он и ждал нас на посадочной площадке, разогнав всех остальных, кроме Фернана и синьоры Будрио. Рядом с посадочной площадкой, на месте нашего ухоженного розария красовалась огромная воронка, побольше той, что я устроил когда то. Бедный Джорджо, он так гордился своими розами; теперь, чтобы привести всё это в исходное состояние, понадобится лет десять, не меньше. Хм, может, убедить профа и в самом деле сделать пруд — надо же Самураю где то плавать, бассейн ему почему то не слишком нравится. А розы можно посадить где нибудь в другом месте. Тетя Бланка с причитаниями бросилась обнимать сыночка: бродить где то далеко от дома — это же холодно, мокро, темно и страшно. — Да ну у, — потянул Виктор. — Энрик меня никуда не пускал. Услышав жалобу, синьора Будрио обернулась ко мне с самым зверским выражением лица, потом до нее дошло содержание. Взгляд её потеплел. И тут она опять рассердилась — на этот раз на Виктора. Лопух! Зачем он это сказал? Опять ему придётся играть в шахматы самому с собой. Синьор Соргоно церемонно пожал мне руку. Потом Фернан схватил в охапку и потащил в караулку: обещал за меня, что я все расскажу. Проф уехал в сопровождении Антонио, Рафаэля, Марио и Филиппо. Все остальные были здесь и жаждали услышать рассказ о наших приключениях. Диоскуры забрались мне на плечи, я посадил Геракла и Самурая к себе на колени, вздохнул и начал признаваться в собственной непроходимой глупости. Хорошо, что синьора Будрио этого не слышит, а то бы она меня просто загрызла. Потом мне, конечно, рассказали об авианалете, о сбитом прямо над парком катере (в лесу осталась воронка побольше той, что я видел у посадочной площадки). — Здорово! — заявил я. — Наконец то можно будет сделать пруд с золотыми рыбками! — Так ты тот взрывчик ради этого устраивал?! — спросил кто то. — Конечно! По моему, отличная идея. Все расхохотались. — Ничего не получится, Джорджо уже снял траур по своим розам и с упорством бульдозера восстанавливает статус кво. — Жаль. А уговорить его кое что переделать нереально? — Попробуй, это же ты такой убедительный. Убедительный! Летучие коты! Я его игнорирую уже почти год. Он меня тоже — парк я не порчу, на все остальное ему наплевать. Ладно, придёт в голову что нибудь гениальное — будет у меня пруд, а не придёт — не будет. Плакать не стану. После обеда я завалился наконец поспать в тепле и на мягкой постели. |
