|
Плакать не стану. После обеда я завалился наконец поспать в тепле и на мягкой постели. Без десяти шесть меня посетил Виктор. — А на тренировку ты не пойдешь? — разочарованно спросил он. Ну он даёт! Хотя… он же пробежал и прошёл гораздо меньше. Хотя… он не так хорошо тренирован, так что неизвестно, кому из нас пришлось тяжелее. Я помотал головой, чтобы прогнать сон: — Пойду, конечно. Очень сложно быть чьим то героем — я опять влип. Только только Гвидо решил, что я нормальный человек, так сразу же нашлась ему замена. И что я буду делать? Я встал, надел кимоно и пошел тренироваться. Ох ох ох, беготня, ходьба и война не заменяют хорошей разминки и хорошего спарринга, форму я потерял, а уж бедный Виктор… Для него всё начинается сначала. Вечером по видеофону позвонил очень злой отец Гвидо. Он жаждал поговорить с профессором. Мы с синьором Соргоно как раз сидели в гостиной, и он в своей обычной спокойной манере хвалил меня за разумные действия. Не одобрил он только одного, что я отпустил Алекса в разведку, раз уж я сам считал, что это неправильно. — Ты командир, ты за всё и за всех отвечаешь. Значит, и решаешь тоже ты. И никаких обид. Забудь это слово, к войне оно не имеет никакого отношения. — К войне да, а вот к отношениям… В этот момент раздался звонок. — Да, — повернулся к монитору синьор Соргоно. — Я хотел бы поговорить с профессором Галларате, — довольно агрессивным тоном заявил появившийся на экране мужчина. — Это невозможно. Генерал в районе боевых действий, — спокойно ответил синьор Соргоно. — Если вы по поводу Энрика, то сейчас он оставлен на моё попечение, — немного насмешливо добавил он. — Луис Монкалиери, я отец Гвидо Монкалиери. Синьор Соргоно кивнул и представился. — Ваш подопечный, — издевательским тоном поинтересовался синьор Монкалиери, — не хочет объяснить мне, какого черта они не сидели тихо, как мышки? В результате пострадал мой сын! Синьор Соргоно нахмурился. — Правильно ли я догадался? — спросил он. — Вы приехали на Этну с Новой Сицилии? — Да, какое это имеет значение?! Синьор Соргоно слегка улыбнулся: — И чем вам понравилась Этна? Синьор Монкалиери открыл рот, потом закрыл его и покраснел. — Всем, кто приехал жить сюда с Новой Сицилии, нравится одно и то же, — продолжил синьор Соргоно. — И на Новой Сицилии всем надоело одно и то же. Но за свободу и интересную жизнь приходится платить. В том числе своей кровью. Наши мальчики не могли сидеть тихо, иначе они не были бы этнийцами. Если вы хотели, чтобы ваш сын никогда не подвергался опасности, вам следовало остаться на Новой Сицилии. — Не вам решать, что мне делать, а чего не делать! — Сейчас вы говорите как настоящий этниец. Боже меня упаси вам указывать. Я просто напоминаю, что всё имеет свою цену. Синьор Монкалиери извинился и попрощался. — Романтик, — прокомментировал синьор Соргоно. — Объяснив человеку, какой он идиот, — наставительно продолжил начальник охраны, — сделай ему комплимент, иначе до него не дойдёт. Когда это он успел так поумнеть? Раньше это не было так заметно. — Угу, — согласился я. — Но Гвидо то всё равно ранили… — А в прошлый раз в госпитале лежал ты, — заметил синьор Соргоно, — с поломанными ребрами. Могу только повторить то, что я минуту назад сказал синьору Монкалиери. — А мне можно позвонить профессору? Синьор Соргоно покачал головой. — Он знает, что ты уже здесь, и сам с тобой свяжется, как только сможет. Я вздохнул и побрёл к себе читать новостные ленты: что там «в районе боевых действий»? Терпение. Читаем всё подряд, с начала войны. |
