— Э… Разрешите обратиться, господин начальник медслужбы?

— Чего тебе, голубчик? — обернулся Глушаков. — Случилось что?

— Я это… от комитета… Послали…

Начмед рассердился:

— От комитет? Да не мямли ты — говори уже!

— Скоро станция… Шаховская… Просят остановиться.

— Ха, просят! — поставив стакан, хмыкнул Сидоренко. — Что уже, до Москвы не дотерпеть?

— Там, Ваше благородие — почта, — пояснил солдатик. — Этапное почтово-телеграфное отделение полевой почты. Верно, многим и письма, и посылки есть. Может хоть что-то еще не успели на фронт отправить… Вот и…

— А, почта — это другое дело! — Глушаков важно кивнул. — В таком разе — обязательно остановимся. Ты ступай, голубчик… я распоряжусь.

* * *

На Шаховской остановились утром. Сидоренко, прихватив санитаров, лично отобрал все письма по списку раненых. Не забыли купить и свежих газет…

Тронулись. Санитары раздавали письма в вагонах, уже на ходу… И впрямь, многим повезло — получили!

А вот раненый фельдшер Никешин весьма обрадовался газетам! Живенько так зашуршал.

— И что там пишут? — смачно зевнув, воззрился на верхнюю полку Завьялов.

— Пишут, волнения в Петрограде. Чуть ли не бунт! Полиция применяет оружие. Не спокойно что-то.

— Тьфу ты, господи… Уже и до столицы добралось!

— Еще пишут, государь уехал в Могилев, в ставку…

— В Моголе-ев? Вот они и распоясались — царя-то нету!

— Ну-у. вообще-то, государь — верховный главнокомандующий. Должен в ставке быть!

Неожиданно, письмо получила и Женечка. Официальный конверт с печатью солидной адвокатской конторы…

Девушка даже испугалась:

— Может, перепутали? Нет, написано — мне… Ой, даже боюсь и вскрывать!

— Да посмотрите же, — улыбнулся Иван Палыч. — Уж пришло — так пришло. Не отправлять же обратно?

Кивнув, сестричка вскрыла конверт, глянула на небольшой желтоватый листок… и побледнела:

— Господи… дядюшка умер! В связи с кончиной… просят вступить в права наследства… Усадьба Стрезнево… триста десятин земли…

— Триста десятин! Усадьба! — услышав, завистливо бросил Завьялов. — Да вы теперь богачка, Евгения Марковна! В ряду самых богатых невест. Уж знал бы, что вам так повезет, так в женихи уже давно бы набивался!

Иван Палыча тоже не обошла судьба в лице полевой почтовой службы, вызвав потрясение ничуть не меньшее, чем у Женечки.

Правда, пришло все на имя начальника медслужбы… Тот и отозвал доктора поговорить с глазу на глаз…

— Тут два пакета… Один — Завьялову. Повестка в отделение контрразведки, в Москве…

— В отделение контрразведки? Поди по поводу его дружбы с тем негодяем? Посадят?

— Написано — «для беседы». Но хочется верить, что беседа будет обстоятельной.

Трофим Васильевич чуть помолчал, померцал единственным оком… и неожиданно вздохнул:

— Вторая бумага на тебя пришла, Иван Палыч. От гражданских и военных властей…

— Неужто, на звание? — вслух предположил доктор.

— Да нет… хуже… — Глушаков снова вздохнул. — Для меня — хуже… а для тебя — лучше… Да вон, сам читай!

Иван Палыч взял в руки официальную бумагу с большой орленой печатью:

— Постановление… хм… признать ошибочным… демобилизовать…

Демобилизовать⁈

Буквы прыгали…

— … демобилизовать… направить по месту прежней гражданской службы… по адресу — село Зарное… Черт побери! Это что же мне теперь — домой?

— Домой, Иван Павлович! Поздравляю! А сам горюю — одного хирурга у меня контрразведка заберет и непонятно отпустил ли, а второго домой отправляет.