|
— Маркоманы и квады были разбиты страшно за Дунаем. Мыслю — вырежут всех наших, чтобы землю занять. Им сейчас что угодно урвать надо, а мы с ними бок о бок живем.
— Оставшиеся знают, что умрут?
— Знают.
— И все равно ко мне не пошли?
— Кельты не трусы и не бояться смерти. — серьезно произнес Бранур.
— Бояться смерти и гибнуть без всякой пользы — разные вещи.
— Катхан кое-что им приготовил, — улыбнулся друид. — Тебе лучше не знать, но германцы проклянут тот день, когда они пролили кровь наших сородичей.
— Проклятье? Он заготовил для них какое-то проклятье?
— Да. — степенно кивнул Бранур. — Он обратился к той, кто пирует на полях сражений, приходя за павшими и принося, как радость побед, так и горечь поражений.
— Мара? — удивленно переспросил Беромир. — Хотя нет. Вы ее, наверное, иначе зовете. Хм. Морриган[3]? — ляпнул он первое, что пришло в голову. Просто по созвучию.
— Темная правительница? Да. Он обратился к ней. Но мы ее зовем иначе — Катубодуа[4], что по-вашему значит Ворона битв.
— А мы — Марой[5]. — улыбнулся ведун, который обрадовался тому, что местный культ нашел хорошую перекличку с кельтами. Да и римлянами. В его сознании более-менее монолитный культ темной богини вполне гармонично распался на две ипостаси — Беллоны и Прозерпины. Лечебная функция, правда, подвисала. Но это нестрашно.
Отчего обрадовался?
Так местным было намного легче воспринимать тот или иной культ, если они видели в нем близость с уже им известным.
— А что это за женщина? — спросил друид, приметив Дарью, подошедшую совсем близко, чтобы «погреть уши».
— А? Это моя сестра, — еще шире улыбнулся Беромир. — Ведьма Мары.
Бранур вздрогнул и чуть побледнел.
— Вы это, выгружайтесь. Пока суд да дело — еду приготовят. А мы потолкуем. До зимы ведь недалеко. Надо спешно жилища устраивать…
[1] Словом dún кельты называли укрепленные поселения.
[2] Словом art/arta/arto кельты называли медведя. Поэтому Артадун — это крепость медведя, а Артур — «медвежий человек» или «воин-медведь», так как суффикс -úr означал «человек» или «воин».
[3] Имя «Морриган» имеет два основных перевода. От слова mór — большой/великий и от слова mor — призрак/тьма. Вторая часть имени rígan означает правительница, производная от ríg и его форм. Соответственно, перевод получался либо «Великая правительница», либо «Темная/призрачная правительница». Автор выбрал вариант с «тьмой», так как это лучше всего сочетается с содержанием ее культа.
[4] Имя «Катубодуа» состоит из двух частей *katu- и *boduo-. Первое означает войну/битву, второе — ворону. Таким образом, имя переводится как «Боевая ворона» или «Ворона битвы». При этом культ Катубодуа был очень схож с культом Морриган, которая также ассоциировалась с воронами и битвами. Автор считает, что Катубодуа это эвфемизм вроде «медведя», чтобы не называть значимое божество истинным именем и не привлекать лишний раз его внимание.
[5] Имя «Мара» связана с праславянским словом *mara обозначающее изначально нечто призрачное и размытое. После еще смерть, болезнь, видение, ночного или лесного духа и так далее. Через что автор предполагает определенное сродство этого имени с кельтским mor-. И, как следствие, видит близость культа Мары, Морриган и Катубодуа, возможно и имеющие региональные особенности.
Часть 3
Глава 8
168, руень (октябрь), 17
— Я иду по полю… по лесу с конем… — напевал себе под нос Беромир, размеренно шагая вперед. |