|
Он снова “погиб для общества”. Лежа на кровати рядом с пустой бутылкой виски, он был так похож на мертвеца, что во мне всколыхнулась надежда, уж не умер ли он на самом деле. Наклонившись над кроватью, я потряс его. Маршалл что-то пробормотал, застонал и снова отключился. Я расстегнул ему воротник и, отступив на шаг, стал его рассматривать. Выглядел он плохо. Маршалл был в моих руках, но время еще не пришло. Подойдя к телефону, я попросил портье вызвать доктора. - Мистеру Маршаллу плохо. До Фриско уже дошел слух, что мистер Маршалл стоит миллион долларов, поэтому сервис был идеальным. Через некоторое время прибыл врач - худощавый, энергичный, молодой. - Я ничего не могу для него сделать, - сказал он после внимательного осмотра. - Разденьте его. Он проспится. Не хотите ли, чтобы я прислал сиделку? - Я справлюсь, - ответил я. - Я прослежу за ним. Доктор достал несколько таблеток: - Дайте ему их завтра, - и после паузы добавил: - Если он и дальше будет так пить, он убьет себя. - Я скажу ему, - бесстрастно ответил я. Когда врач ушел, я решил, что, пожалуй, стоит позвонить Гарри Бернстайну. Набрав его номер, я сообщил ему, что произошло и что сказал доктор. - Вы хотите, чтобы я приехал, Девери? - спросил Бернстайн. Голос его прозвучал озабоченно. - Нет, такой необходимости нет. Обычно он выкарабкивается из таких передряг, - ответил я. - Завтра утром он будет бодр как чертов кузнечик. Я прослежу за ним. - Надеюсь, что так. На завтра у нас назначены две важные деловые встречи. Позвоните мне завтра домой в восемь утра, хорошо? - И Бернстайн дал мне свой номер. Я обещал позвонить и повесил трубку. Бросил еще один взгляд на Маршалла. Тот все еще был в отключке. Я осмотрел номер, нашел большой кейс Маршалла, но он был закрыт на прочный замок. Без ключа его можно было открыть разве что только с помощью динамита, а мне вовсе не улыбалось шарить по карманам Маршалла. Остаток вечера я провел у телевизора с выключенным звуком, вполглаза поглядывая на своего пьяного босса. Около девяти часов его неровное дыхание превратилось в тяжелый храп, и я счел, что ничего с ним не случится, если я его оставлю. Я спустился в ресторан, съел салат из креветок, потом, бросив последний взгляд на Маршалла и убедившись, что он по-прежнему спит, лег в постель. Я проспал три или четыре часа, когда меня разбудил звук открывающейся двери. Я зажег свет. В дверях стоял Маршалл. Выглядел он так, словно только что восстал из ада, - с всклокоченными волосами, багровым лицом и опухшими глазами. - Дай мне выпить, - прохрипел он. - Хватит лежать и пялиться. Мне нужен глоток виски. Я вспомнил слова Бернстайна: “А что, если вы попытаетесь удержать его от пьянства? Если вы хотите сделать карьеру, а с ним вы действительно можете сделать карьеру, поберегите его”. Но я знал, что без него я могу сделать карьеру намного быстрее. - Запросто, - ответил я. - У меня в машине бутылка. Я принесу ее. - Принеси, и побыстрее, - прорычал он и поплелся назад в свой номер. Надев ботинки и пижаму, я сходил на автостоянку и достал из бардачка бутылку виски. |
