|
— Я слышал, — сказал Гай. Мы оба повернулись и уставились в его темное непроницаемое лицо. — Это новое психическое заболевание, которое Мартин Лютер добавил в копилку человеческих несчастий. — Что ты имеешь в виду? — заинтересовался я. — Всегда существуют люди, которые ненавидят себя и изводят себя, испытывая чувство вины за реальные или вымышленные проступки. Я неоднократно встречался с подобными случаями в бытность свою монастырским врачевателем. Мы всегда говорили таким людям, что Господь прощает каждого, кто раскаялся в своих грехах, ибо Он никого не обходит своей милостью. Гай поднял голову, и в его голосе зазвучал гнев, что случалось с ним крайне редко. — Но теперь нам говорят, что Бог будто бы по какому-то собственному капризу решил одних спасать, а других предавать вечному проклятию. Но если вы не можете рассчитывать на Божественную милость, вы обречены. Это один из основных постулатов Лютера. Я знаю, я читал его. Лютер может чувствовать себя ничтожной тварью, спасенной милостью Божьей, но задумался ли он над тем, чем может обернуться его философия для других, которые не обладают его внутренней силой и надменностью? — Если бы это было правдой, разве не сошла бы с ума половина человечества? — спросил Роджер. Гай неожиданно ответил на этот вопрос другим вопросом: — А вот вы верите в то, что на вас лежит милость Божья? — Я надеюсь на это. Я стараюсь жить по совести и верить в то, что могу быть спасен. — Да, большинство, как вы и я, предпочитают жить надеждой на спасение, оставляя все остальное на усмотрение Бога. Но сейчас появились такие, которые абсолютно уверены в том, что они уже спасены. Эти люди могут быть опасны, поскольку считают себя особыми, не такими, как все остальные. Однако у любой монеты есть две стороны, поэтому существуют и другие — те, кто страстно желает уверенности и в то же время полагает себя недостойным. Такое состояние может обернуться тем, что происходит сейчас с вашим бедным юношей. Я слышал, это называют манией спасения души, хотя вряд ли этот термин способен передать те муки, что испытывают люди, страдающие этим заболеванием. Он помолчал. — Однако главный вопрос, я полагаю, заключается в другом: почему мальчик вдруг стал одержим чувством собственной греховности? — Может, он и вправду натворил каких-нибудь великих грехов? — предположил я и с облегчением увидел, как Гай отрицательно помотал головой. — Нет. Обычно в таких случаях речь идет о маленьких, незначительных проступках. Великими их делает то, как работают головы этих людей. — Ты поможешь мне выяснить, что это, Гай? Некоторые в Бедламе считают Адама одержимым дьяволом. Боюсь, они могут причинить ему вред. — Я съезжу туда и взгляну на него, Мэтью, — пообещал Гай. — Разумеется, я поеду как врач, а не как бывший монах, иначе он и впрямь перепугается, подумав, что оказался в лапах дьявола. Внезапно вид у моего друга сделался усталым и постаревшим. — Спасибо. Юный Пирс поистине неутомимый работник, — зачем-то заметил я. — Да, он хороший ученик, — ответил Гай и тихо добавил: — Возможно, даже лучше, чем я заслуживаю. — О чем это ты? — озадаченно спросил я. Он пропустил мой вопрос мимо ушей. — Пирс вдобавок ко всему еще и очень умен. Он все схватывает на лету. — Гай неожиданно улыбнулся, отчего его лицо неузнаваемо изменилось. — Позвольте, я покажу вам кое-что. То, что я обсуждал с Пирсом, то, что является новым словом в искусстве врачевания, и то, чего не приемлют многие мои коллеги по цеху. |
