Разбег, и я повторяю трюк, использованный с Грозой. Прыгаю в толпу тварей, приземляясь двумя ногами на одну из гигантских сколопендр. Монстров разметало созданной воплощением ударной волной. Попавшую под сапоги тварь сплющило, и белёсая кровь фонтанами брызнула во все стороны, вырываясь из панциря вместе с внутренними органами и мозгами.

— Свят! Живой! — радостно крикнул Алабаев, с трудом удерживающий базовый доспех, но всё равно умудрившийся вонзить острый обломок железяки прямо в пасть подвернувшейся твари. Челюсти сколопендры с жутким скрежетом сомкнулись, и орудие Кости сократилось на добрых двадцать сантиметров.

— Уходим! Я прикрою! — приказал я, создавая в руке меч. Пусть я и умудрился добраться до них вовремя, я шумел так, что теперь нас будут преследовать твари со всей округи. А у нас на руках раненый, и время по-прежнему играет против нас. Ведь там, вне испытания, оно тоже тикает, хоть и чуть в ином темпе. И где-то в краснодарской больнице лежит моя мама, которую могут отключить от ИВЛ. Так что счёт шёл на минуты.

— Держитесь по центру, — сказал я, отбивая атаку твари, что притаилась в засаде. Пожалуй, они привыкли к иной добыче, мелкой и юркой, которую можно сожрать за один присест или, по крайней мере, убить. И получать отпор им совершенно не нравилось.

Но кого это волнует? Воплощённый золотой щит принял на себя удар длинных когтей, отливающих металлом, и распался золотыми искрами. Но тварь отбросило на несколько метров, после чего я с лёгкостью её добил хопешом.

— Эк ты ловко! — с улыбкой проговорил Алабай, буквально тащивший на себе Филю. — А ведь раньше вроде копьём пользовался…

— У меня пять знаков, — походя отмахнулся я.

— А не шесть? — удивлённо выгнул бровь кавказец, по виду давно уже тянувший скорее на молодого человека, чем на парня. Согласно уставу дворянского училища, он каждый день брился, иначе бы челюсть заросла густой кучерявой бородой. Произнесено это было с такой уверенностью, что я сам невольно задумался. Даже отвлёкшись, заглянул вглубь себя, но шестой символ оказался столь размыт, что почти неразличим среди полутора сотен других, бывших наследием прошлой жизни.

— Не останавливаемся, — буркнул я, вновь создавая меч и одним взмахом перерубая тварь, вытянувшую свои жвала меж камней.

В прошлом Алабай погиб, и теперь было ясно как — сражаясь до последнего как истинный воин. Может, брось он Фильку и рвани напрямую к обелиску, сумел бы выжить. Но он был не таков. Точнее, есть не таков. И мне очень грело душу, что в этот раз друг выжил.

Если бы не поджимавшее время и твари, что постоянно норовили отхватить кусочек, я бы даже мог вздохнуть с облегчением. Но с каждой минутой сколопендр становилось всё больше, пока мы чуть не застопорились, оказавшись в полном окружении. Позади десятки монстров дрались за тела умирающих сородичей, пожирая их ещё живьём. По бокам в развалинах прятались, перебегая от укрытия к укрытию, другие. А дорогу вперёд преградило шесть крупных молодых тварей, спина одной из которых уже была покрыта характерными наростами.

— Ладно, — цокнув, проговорил я. — В последний раз…

Начал активировать плетение, но уже на третьем символе пальцы подвели, и узор распался, пройдя по рукам болевой отдачей. Тело не было готово к такому перенапряжению. Но я с самого начала знал, на что шёл.

Меч. Щит. Доспех… срыв. Пальцы сводит судорогой, боль такая, что воздух со свистом выходит из лёгких. Меч. Щит…

Закончить мне не дали. Твари рванули вперёд в едином порыве, будто сговорившись. Хотя это было невозможно.