|
Когда становилось совсем уж невыносимо, когда начинало тошнить от заискивающих улыбок на лицах Кэрроу, когда Северус понимал, что все, он сейчас сорвется, потому что Белла не могла на него нормально реагировать и то начинала орать, то принималась лапать, когда истерики Темного Лорда доводили его до того, что он уставал держать невозмутимое лицо, и только считанные минуты отделяли его от того момента, когда он с радостью попробовал бы теорию Филиуса насчет силы и умений его самого и Лорда, когда… Этих когда с каждым днем становилось все больше и больше. Они напоминали снежный ком, который обрушивался на брошенного прямо в пекло и оставленного там в одиночестве тройного шпиона. Нервы сдавали, а его железный самоконтроль начал давать все больше трещин, и вот тогда он, совершенно случайно, нашел выход.
Сейчас он знал каждый шаг троицы, каждый их разговор не был для директора Хогвартса тайной. Он знал, что каждый вечер, несмотря на погоду, Гермиона выходит из палатки на улицу и долго сидит с книжкой в руках. Это стало его своеобразным фетишем. Он аппарировал неподалеку и, накрывшись чарами невидимости, просто сидел где-нибудь под деревом и смотрел на нее. Он смотрел на нее и успокаивался. Смотрел и словно заряжался энергией для следующего бесконечного дня. Его лечила ее безмятежность, ее нежность, с которой она смотрела на это недоразумение в очках. В ее чувствах к Поттеру не было ни грамма страсти, просто нежность, как у старшей сестры. Своим присутствием, даже не зная, что он находится в каких-то метрах от нее, она дарила ему чувство покоя. Словно за этим местом, чаще всего в лесу, за этой палаткой нет ничего, нет полностью свихнувшегося Темного Лорда, нет потерявших всякую «резьбу» Пожирателей смерти, нет войны. Что они просто куда-то выехали отдохнуть на природу, и она читает, а он валяется под деревом и наслаждается ничегонеделанием. У него никогда даже мысли не возникало, что можно как-то разрушить этот покой: словом или прикосновениями. В эти пару месяцев даже горячие сны с ее участием его не беспокоили. Он понимал, что это опасно. Опасно прежде всего для него самого. Что еще немного, и он влюбится как мальчишка, так, как никогда не любил, потому что в его чувствах к Лили всегда присутствовала какая-то безнадежность, но никогда не было этой иллюзии защищенности, этого чувства безмятежного покоя. Он все это прекрасно понимал, но сделать с собой ничего не мог, потому что такие молчаливые вечера были тем единственным якорем, за который его разум цеплялся с отчаяньем утопающего, чтобы окончательно не рухнуть в тот водоворот безумия, густо замешанного на насилии, который окружал его теперь практически постоянно. Но ничто не может продолжаться вечно. Все изменилось, когда Темный Лорд организовал егерские отряды из оборотней.
* * * — Ну вот что Гарри за человек? — возмущенный голос Гермионы вырвал его из воспоминаний, принявших довольно опасный вид. — Он даже не удосужился проверить, что этот скот ему слил. Просто сказал, чтобы этот козел отдал воспоминания о случаях в лесу, представляете? — Мы же о Поттере говорим, Гермиона, — он выбросил окурок в форточку. Северус сам не заметил, как обратился к ней по имени. Просто сейчас это показалось ему более уместным, чем безликое «мисс Грейнджер». Сейчас он мучился выбором: говорить ей или не говорить, что своим безмолвным присутствием она буквально спасла ему жизнь.
Решив, что будет действовать по ситуации, он подошел к столу. — Лети, милая, ответа не будет, — Гермиона обратилась к сове, и умная птица улетела все в ту же форточку. После этого она вскочила и скрылась в гостиной. Через пять минут она появилась, таща небольшую каменную чашу. — Тяжелая, зараза, — она, пыхтя, поставила ее на стол. |
